Они никогда до этого не общались. – Я хотела поговорить с тобой по-честному.
– О чём именно? – о Тамаре Сергеевне.
Лёша сказал, что ты отказываешься ей помогать.
И я… я тебя понимаю.
Совершенно.
Елена застыла на месте. – Серьёзно? – Конечно.
Когда мы поженились, я сразу сказала: своя семья — на первом месте.
Моя мама, мои близкие.
А его… если он хочет — пусть сам справляется.
Но я не подписывалась на роль сиделки свекрови.
Она приятная женщина, но… требовательная.
Постоянно звонит, просит, жалуется.
Я работаю, у меня своя жизнь.
Елена слушала, и внутри возникало странное чувство — смесь удивления и уважения. – Лёша говорил, что ты привыкла помогать, — продолжала Ирина. — Его мама надеялась, что ты продолжишь.
Но я прямо сказала ему: это не моя ответственность.
И не твоя теперь. – Спасибо, что позвонили, — тихо произнесла Елена. – Правда. – Не за что.
Просто хотела, чтобы ты знала: ты права.
Держись.
Разговор завершился, и Елена долго сидела, держа телефон в руках.
Ирина оказалась тем человеком, кто чётко расставил все точки.
Не злится, не манипулирует — просто живёт по своим правилам.
Но Тамара Сергеевна не собиралась сдаваться.
Спустя неделю она вновь позвонила — поздно вечером, голос её дрожал. – Еленочка, прости, что так поздно.
Мне плохо.
Давление скачет.
Лёша с Ириной в кино, дозвониться невозможно.
Ты не могла бы приехать?
Хотя бы таблетку принести…
Елена почувствовала, как сердце сжалось.
Это был тот самый момент — испытание.
Жалость боролась с решимостью. – Тамара Сергеевна, вызывайте скорую, — спокойно ответила она. — Или попросите соседей.
Я не могу приехать. – Но ты же живёшь рядом! — в голосе свекрови слышались слёзы. — Еленочка, пожалуйста… – Нет, — твёрдо сказала Елена. — Вы должны научиться справляться сами.
Или просить тех, кто теперь рядом с вами.
Она положила трубку.
Руки дрожали.
Это было тяжело — труднее всех предыдущих отказов.
На следующий день позвонил Алексей.
В его голосе звучали упрёки. – Елен, мама всю ночь провела в больнице!
Давление подскочило.
Почему ты не приехала? – Потому что мы в разводе, Лёша.
И я не обязана. – Но она же просила! — почти кричал он. — Ты могла бы просто… – Нет, — перебила Елена. — А почему ты не ответил на звонок?
Почему Ирина не помогла?
Наступила пауза. – Мы… не услышали, — тихо признался Алексей. — Телефон был на беззвучном. – Видишь, — спокойно сказала Елена. — Теперь вы понимаете, каково это — быть одному с проблемами.
Алексей молчал. – Мама в порядке? — спросила Елена. – Да.
Выписали утром.
Но она плакала.
Говорит, что ты её предала. – Я не предавала.
Я просто живу своей жизнью.
После этого разговора наступила тишина.
Прошла неделя без звонков.
Елена стала думать, что всё наконец уладилось.
Но потом произошло то, чего она не ожидала.
Тамара Сергеевна пришла вновь — на этот раз вместе с Алексеем и Ириной.
Все трое стояли в дверях: свекровь с бледным лицом, Алексей — растерянный, Ирина — спокойная, с лёгкой улыбкой. – Можно войти? — спросил Алексей. — Нам нужно серьёзно поговорить.
Елена отступила, чувствуя учащённое сердцебиение.
Это был решающий момент — когда все карты откроются.
Она не знала, что скажет Тамара Сергеевна, поддержит ли её Ирина или всё повернётся против.
Но чувствовала: сейчас всё решится…
Елена стояла в дверях, наблюдая за гостями.
Алексей переминался с ноги на ногу, Ирина стояла чуть позади с нейтральным выражением, а Тамара Сергеевна выглядела уставшей — под глазами тени, руки слегка дрожали, когда она сжимала сумочку. – Проходите, — наконец сказала Елена, отступая в сторону. — Чай будете? – Нет, спасибо, — тихо ответила свекровь. — Мы ненадолго.
Они вошли в гостиную и сели: Алексей и Ирина на диван, свекровь — в кресло напротив.
Елена осталась стоять, а потом села на стул у окна.
Тишина повисла, словно перед грозой.
Первым кашлянул Алексей. – Елен, мы пришли… поговорить.
О маме.
О всём, что произошло.
Елена кивнула, молча.
Она ждала.
Знала, что сейчас начнётся.
Тамара Сергеевна подняла глаза — в них читалась смесь обиды и решимости. – Еленочка, я много думала в последние дни.
После той ночи в больнице…
Когда ты не приехала.
Она замолчала, подбирая слова.
Алексей хотел что-то добавить, но Ирина слегка коснулась его руки — мол, дай ей говорить. – Я поняла, — тихо продолжила свекровь. — Поняла, что была не права.
Привыкла, что ты всегда рядом.
Что можно позвонить, попросить, и ты приедешь.
Даже после развода.
Думала, это нормально.
Ты же мне как дочь была.
В душе Елены что-то затрепетало, но она молчала. – А потом, когда стало плохо… — вздохнула Тамара Сергеевна. — Я позвонила тебе первой.
Не Алексею, не соседям.
Тебе.
Потому что знала: ты не откажешь.
А ты отказала.
И я разозлилась.
Обиделась.
Но потом… лежала там, в больнице, и подумала: а почему, собственно?
Почему это твоя обязанность?
Ирина кивнула в знак согласия.
Алексей смотрел в пол. – Ты права, Еленочка, — говорила свекровь медленно, с паузами. — Мы с Лёшей… сами всё разрушили.
Он ушёл к другой, а я продолжала держать тебя, словно ничего не изменилось.
Это несправедливо.
Ты молодая женщина, у тебя своя жизнь.
А я… цеплялась за прошлое.
Наконец заговорила Елена. – Тамара Сергеевна, я не злюсь.
Правда.
Я просто устала.
Устала быть той, кто всегда помогает, а в ответ… ничего.
Свекровь кивнула. – Знаю.
И прости меня.
За все звонки, за просьбы.
За то, что не отпустила вовремя.
Алексей поднял голову. – Елен, я тоже… извини.
Я думал, что так будет проще.
