Что она сделала для меня многое.
Однако теперь у меня своя семья.
Ты и я.
И я не могу жертвовать тобой ради кого бы то ни было.
Даже ради неё.
Внутри Ольги что-то зашевелилось.
Она ожидала эти слова месяцами, но когда они прозвучали, сначала не поверила. – Она поняла? – тихо спросила она. – Не сразу, – Владимир слабо улыбнулся. – Плакала.
Давно я не видел, чтобы мама плакала.
Она рассказывала, что боится остаться одна, что теперь вся её жизнь — Ирина с Егором.
После смерти отца она привыкла контролировать всё, чтобы не сойти с ума от одиночества.
А потом… потом она призналась, что, возможно, переусердствовала.
Что не подумала о тебе.
О нас.
Владимир замолчал и взял её руку в свою.
Ладонь была тёплой и привычной. – Я предложил решение.
Мы снимем им квартиру.
Небольшую, но отдельную.
В нашем районе, чтобы мама могла видеться с Егором и помогать Ирине.
Я возьму подработку, ты поможешь с первым взносом, если сможешь.
А мама… она согласилась.
Сказала, что продаст какие-то старые вещи и украшения, оставшиеся от бабушки.
И попробует найти подработку — уборщицей или сиделкой, ведь она медсестра по профессии.
Ольга внимательно посмотрела на него. – А Ирина? – спросила она. – Ирина давно хотела предложить это, но боялась мамы.
Она уже устроилась на работу — администратором в салон красоты.
Зарплата невысокая, но это начало.
Детский сад для Егора находится рядом с этим районом.
Он помолчал, затем добавил: – Завтра они начинают сборы.
Я нашёл квартиру — небольшую двухкомнатную.
Залог внесу из наших сбережений.
Потом верну.
Ольга почувствовала, как напряжение, копившееся неделями, постепенно ослабевает.
Она крепко сжала его руку. – Почему именно сейчас? – спросила она. – После всего этого… после суда, повесток…
Владимир опустил голову. – Потому что я чуть не потерял тебя.
Когда увидел эти документы, когда мама заговорила о встречных исках… я понял, что стою на краю.
Что если продолжу в том же духе, останусь с мамой и сестрой, но без тебя.
А это… это не жизнь.
Ты — моя жена, Ольга.
Моя главная семья.
Я просто… забыл об этом в суете.
Прости меня.
Она молча прижалась к нему.
Он крепко обнял её, как в первые месяцы их совместной жизни, когда всё было просто и понятно. – Я тоже устала от этой войны, – прошептала она. – Не хочу больше судов и скандалов.
Хочу вернуть наш дом. – Он будет нашим, – пообещал Владимир. – Обещаю.
На следующий день в квартире закипела тихая суета.
Тамара Ивановна собирала вещи молча, без привычных комментариев.
Ирина складывала игрушки Егора, объясняя мальчику, что скоро они переедут в новый дом, где у него будет своя комната.
Сначала Егор хныкал, но потом заинтересовался — для него переезд стал приключением.
Ольга помогала — не из чувства обязанности, а потому что так было правильно.
Она упаковывала кухонные мелочи, которые привезла Тамара Ивановна, помогала складывать одежду.
В какой-то момент они остались с свекровью на кухне одни.
Тамара Ивановна мыла чашки, а Ольга вытирала их. – Ольга, – тихо сказала свекровь, не оборачиваясь, – прости меня.
Я действительно не желала зла.
Просто… привыкла всё решать сама.
А тут вдруг почувствовала себя ненужной.
И разозлилась.
Ольга поставила чашку на полку. – Я понимаю, Тамара Ивановна.
Честно.
Жизнь меняется, и это сложно.
Но мы могли бы найти другой путь с самого начала.
Свекровь кивнула. – Владимир сказал мне то же.
Он… вырос.
Стал настоящим мужчиной.
Ты хорошая жена, Ольга.
Не такая, как я в молодости — тогда я мужа своего пилой пилила.
А ты терпела.
Спасибо тебе.
Ольга впервые за долгое время искренне улыбнулась. – Мы все этому учились.
Позже, когда Егор уснул на диване, к ним присоединилась Ирина. – Ольг, – неловко сказала она, – спасибо, что потерпела нас.
И… прости за маму.
Она не злая, просто боится старости. – Всё в порядке, – ответила Ольга. – Главное, что теперь у вас есть своё место.
И мы будем видеться.
Не каждый день, но когда захотите.
Ирина обняла её — коротко, но тепло. – Ты классная.
Владимир счастливчик.
Переезд занял два дня.
Владимир с друзьями перевозил вещи, Ольга помогала расставлять мебель в новой квартире — небольшой, но уютной, с видом на парк.
Тамара Ивановна даже испекла пирог на новоселье — по старому семейному рецепту. – Приходите в гости, — сказала она на прощание, и в её голосе не было привычной команды, лишь искреннее приглашение.
Когда дверь за ними закрылась, Ольга и Владимир остались в своей квартире.
Тишина была поразительно приятной и долгожданной.
Они прошлись по комнатам, открыли окна, впуская свежий воздух. – Смотри, — сказал Владимир, указывая на полку в гостиной, — твои книги на месте.
Никто их не переставил.
Ольга рассмеялась легко и свободно. – Помнишь, как мы сюда въехали?
Только мы вдвоём. – Помню, — он обнял её сзади. – И теперь снова только мы.
Они допоздна сидели на балконе, пили чай, обсуждали планы.
О том, как сделают ремонт в третьей комнате — наконец-то кабинет для Ольги.
О поездке куда-нибудь вдвоём весной.
О будущем — уже без чужих теней.
Прошло несколько месяцев.
Тамара Ивановна и Ирина освоились в новой квартире.
Свекровь нашла подработку — помогала пожилой соседке, Ирина продвинулась по службе.
Егор ходил в новый садик и часто звонил «тёте Ольге», рассказывая о своих рисунках.
Они собирались по воскресеньям — то у одних, то у других.
Без напряжения и навязывания.
Тамара Ивановна научилась звонить заранее, чтобы спросить, удобно ли.
А Ольга стала принимать помощь, когда она была искренней.
Однажды вечером Владимир пришёл домой с цветами — просто так. – За что? – спросила Ольга, ставя букет в вазу. – За то, что ты не сдалась, — ответил он. – И за то, что дала мне шанс понять.
Она поцеловала его. – А ты — за то, что понял.
Их дом вновь стал их — тихим, тёплым, наполненным только их голосами, планами и любовью.
А семья… семья расширилась, но теперь без стен, рушившихся от чужого присутствия.
Теперь всё обрело своё место.
