Как вы выбираете новые шторы, как планируете разместить стол для рисования Егора.
Это не временное решение.
Тамара Ивановна поднялась с места, её лицо залилось краской обиды. – Вот так, значит?
Мы для тебя обуза?
Я сына растила одна, без гроша в кармане, а теперь, когда мне трудно, меня выгоняют? – Мама, – повернулся к ней Владимир, – прошу, не так. – А как же? – повысила голос свекровь. – Она нас выгоняет на улицу!
Зимой!
С ребёнком!
Ольга почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдержалась. – Никто не выбрасывает на улицу.
Есть варианты.
Я готова поддержать финансово.
Снять квартиру.
Если нужно — найти жильё в области.
Но здесь вы больше надолго не останетесь.
Владимир посмотрел на неё с болью. – Ты подашь документы?
Правда подашь? – Если завтра ничего не изменится, – да, – ответила она. – Я уже всё выяснила.
Это потребует времени, но закон на моей стороне.
В тот вечер разговоры прекратились.
Все разошлись по комнатам молча.
Ольга легла в спальне одна – Владимир отправился спать на диван в гостиной, сказав, что ему нужно обдумать всё.
Она долго не могла уснуть, слыша, как в соседней комнате шепчутся Тамара Ивановна с Ириной.
Слова доносились обрывками: «не ожидала», «как она могла», «Владимир должен что-то предпринять».
На следующий день Ольга проснулась рано.
В квартире было тихо – родственники ещё спали.
Она сварила кофе, села за компьютер и открыла папку с документами, подготовленными юристом.
Заявление в суд о выселении.
Доказательства права собственности.
Всё было готово.
Она сомневалась всего минуту, затем распечатала бумаги и подписала их.
Когда Владимир вошёл на кухню, она положила документы перед ним. – Вот, – сказала она. – Сегодня подаю.
Если хочешь это остановить — найди им жильё.
Сам.
Он взял бумаги, быстро просмотрел.
Его лицо побледнело. – Ольга… ты разрушаешь всё. – Нет, – ответила она. – Я спасаю то, что осталось от нашей жизни.
Он молчал долго, потом кивнул. – Я поеду с мамой и Ириной.
Посмотрим варианты съёмных квартир.
Прямо сегодня.
Но день прошёл в напряжённом ожидании.
Владимир уехал с матерью и сестрой «по делам», как сказала Тамара Ивановна.
Ольга осталась одна, работала, но сосредоточиться не могла.
К вечеру она уже жалела о своей твёрдости, но назад пути не было.
Они вернулись поздно.
Владимир зашёл в спальню, где Ольга сидела с книгой. – Мы осмотрели несколько вариантов, – сказал он устало. – Ничего подходящего.
Дорого.
Или далеко.
Мама говорит, что подождёт, пока не найдёт работу.
Ольга закрыла книгу. – Владимир, завтра утром я подаю документы.
Это последнее предупреждение.
Он сел на край кровати, опустил голову. – Ты не понимаешь.
Они моя семья.
Я не могу их бросить. – А меня можешь? – спросила она тихо.
Он молчал.
Наутро Ольга собрала вещи и пошла в суд.
Подала заявление.
Вернулась домой с квитанцией.
Квартира встретила её шумом – Егор играл, Тамара Ивановна готовила, Ирина разговаривала по телефону.
Никто не спросил, где она была.
Вечером Владимир пришёл с работы мрачнее тучи.
Он дождался, пока мама и сестра ушли в свою комнату, и показал Ольге бумагу. – Это повестка? – спросила она, хотя уже знала. – Нет, – ответил он. – Это от юриста.
Мама тоже проконсультировалась.
Говорит, что поскольку мы в браке, она может претендовать на долю.
Что квартира куплена в период брака… нет, подожди, она знает, что до.
Но есть какие-то нюансы с совместным проживанием.
Ольга почувствовала, как сердце упало. – Что?
Она хочет судиться со мной? – Она в ярости, – Владимир выглядел растерянным. – Говорит, что ты нас предала.
Что я должен защитить семью.
Ольга встала. – Владимир, это уже не просто жильё.
Это вопрос, на чьей ты стороне.
Он посмотрел на неё долгим взглядом. – Я не знаю, – сказал он наконец. – Правда, не знаю.
В ту ночь Ольга спала одна.
Она слышала, как в гостиной Владимир разговаривает с матерью до поздней ночи.
Голоса были приглушёнными, но напряжёнными.
Утром её разбудил стук в дверь – пришёл участковый с уведомлением о рассмотрении её заявления.
Тамара Ивановна встретила его с достоинством, но в глазах горела злость. – Вот так, значит, – сказала она Ольге после ухода участкового. – Добилась своего.
Ирина плакала, собирая вещи Егора.
Мальчик ничего не понимал, только спрашивал, почему все такие грустные.
Владимир стоял в стороне, не вмешиваясь.
Конфликт достиг апогея через неделю, когда пришло первое судебное уведомление.
Тамара Ивановна заявила о намерении подать встречный иск – о признании права проживания, ссылаясь на то, что сын имеет отношение к квартире как супруг.
Ольга сидела на кухне одна, глядя на документы.
Она понимала, что процесс может затянуться на месяцы.
Что отношения с мужем висят на волоске.
И в этот момент задумалась: а стоит ли оно того?
Но назад пути уже не было.
А потом произошло то, чего она совсем не ожидала…
Владимир пришёл вечером и произнёс слова, которые изменили всё.
Но это уже другая история.
Владимир тихо вошёл в спальню, будто боясь разбудить кого-то, хотя в квартире уже царила ночная тишина.
Ольга сидела на кровати с телефоном в руках, но экран был потухший – она просто держала его, чтобы занять пальцы.
Он закрыл дверь, опёрся спиной о неё и долго молчал.
Затем подошёл и сел рядом, не касаясь. – Ольга, – начал он наконец, голос звучал хрипло, словно он весь день молчал или кричал, – я поговорил с мамой.
По-настоящему поговорил.
Без криков, без упрёков.
Она повернулась к нему, стараясь разглядеть лицо в полумраке.
Лампа на тумбочке горела тускло, отбрасывая мягкие тени. – И что она сказала? – спросила Ольга осторожно.
Владимир вздохнул, провёл рукой по лицу. – Сначала сильно обиделась.
Очень.
Говорила, что я предаю семью, что ты меня настроила против неё.
Что в её время так не поступали.
Но я не дал ей уйти в это.
Я сказал ей правду.
Что я люблю её, всегда любил.
Что она для меня много сделала. Но что у меня теперь своя семья.
