Владимир покачал головой. – Мама не желает возвращаться.
Там нет ничего.
А снимать жильё… нам не по карману.
Ты же знаешь, какая у меня зарплата. – Я справлюсь, – ответила Ольга. – Готова платить за аренду.
Но здесь они жить не будут.
Он долго смотрел на неё, затем встал. – Я с ними поговорю.
Но, Ольга, прошу, не спеши.
Это моя семья.
На следующий день Ольга пришла домой раньше обычного.
Она рассчитывала спокойно поработать, но в квартире уже царила суета.
Тамара Ивановна готовила ужин, Ирина говорила по телефону, а Егор громко смотрел мультики. – Ольга, ты сегодня рано, – улыбнулась свекровь. – Я как раз борщ варю, твой любимый.
Ольга прошла в спальню, закрыла дверь и села за компьютер.
Однако сосредоточиться не удавалось.
Каждый звук доходил до неё – как Егор бегает, как Тамара Ивановна громко объясняет Ирине, как правильно солить суп, как Ирина вздыхает и отвечает неохотно.
Вечером, когда Владимир пришёл, Ольга снова начала разговор. – Ты с ними говорил? – Да, – он выглядел уставшим. – Мама сказала, что не хочет быть обузой.
Но пока других вариантов нет. – Варианты есть, – Ольга достала распечатку с объявлениями. – Вот однокомнатная квартира в соседнем районе.
Недорогая.
Я готова внести залог.
Владимир взял бумагу, посмотрел и положил на стол. – Ольга, это не так просто.
Мама привыкла к своему дому.
Ирина с ребёнком… им нужно больше пространства. – Это не моя забота, – сказала Ольга, и в её голосе прозвучала неожиданная для неё сама стальная решимость. – Я дала им время.
Две недели.
Достаточно.
Владимир посмотрел на неё с удивлением и лёгким раздражением. – Ты всерьёз хочешь их выставить? – Я хочу вернуть свою квартиру, – ответила она. – Если ты не можешь решить это сам, сделаю это сама.
Он молчал, затем встал и вышел из комнаты.
Ольга осталась одна.
Она понимала, что дело зашло в тупик.
Владимир не желал конфликта с семьёй.
А она больше не могла выносить этого.
На следующий день она обратилась к юристу.
Просто узнать.
Про запас.
Она не думала, что дойдёт до этого.
Но документы оказались готовы.
Квартира оформлена только на неё.
Она имела полное право.
Когда она вернулась домой, Тамара Ивановна встретила её на кухне. – Ольга, дорогая, – сказала свекровь с улыбкой, – я тут подумала… может, мы Егору твою комнату отдадим?
А ты с Владимиром поживёте у нас?
Там просторнее, и нам с Ириной будет удобнее.
Ольга застыла в дверях.
Это было уже слишком. – Нет, – тихо, но решительно ответила она. – Не отдадим.
В этот момент она осознала: так дальше продолжаться не может.
Она поступит так, как должна.
Даже если это разрушит всё.
Ольга стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь спальни, где жили Тамара Ивановна с Ириной и Егором.
Слова свекрови всё ещё звучали в голове, будто отголосок: предложение уступить её комнату ребёнку, а самой перебраться в меньшую.
Это было сказано так легко, с улыбкой, словно речь шла о перестановке мебели, а не о полном захвате её личного пространства.
Ольга почувствовала, как внутри всё остывает.
Она медленно ступила на кухню, налила стакан воды и села за стол, крепко сжимая его в руках.
Вечером, когда Владимир вернулся с работы, атмосфера в квартире уже была напряжённой.
Тамара Ивановна встретила сына объятиями и сразу начала рассказывать, как прошёл день, как Егор играл во дворе, как она сходила в магазин и закупилась продуктами на неделю вперёд. – Сынок, – сказала она, ставя на стол тарелку с ужином, – мы с Ольгой поговорили.
Думаю, Егору будет лучше в комнате, где светлее.
А вы с Ольгой переедете к нам.
Там тоже удобно.
Владимир посмотрел на жену.
Ольга молчала, не касаясь еды.
Её лицо оставалось спокойным, но в глазах горела такая решимость, что он сразу понял: что-то изменилось. – Мама, – осторожно начал он, – мы же договаривались, что это временно.
Комнаты останутся прежними.
Тамара Ивановна махнула рукой. – Конечно, временно.
Но пока мы здесь, надо всем удобно устроиться.
Ольга не против, правда, доченька?
Ольга подняла взгляд. – Нет, – тихо, но твёрдо сказала она. – Я против.
И не только этого.
Я против, чтобы всё так продолжалось.
Ирина, сидевшая напротив с Егором на коленях, замерла.
Мальчик почувствовал напряжение и замолчал.
Владимир отложил вилку. – Ольга, давай не сейчас.
Я устал после работы… – Нет, именно сейчас, – перебила она. – Именно сейчас.
Прошёл почти месяц.
Вы обещали искать варианты.
Но вместо этого обустраиваетесь.
Переставляете вещи, планируете, как лучше распределить комнаты.
Это моя квартира, Владимир.
Я её купила до брака.
Я плачу ипотеку.
И имею право решать, кто здесь живёт.
Тамара Ивановна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ольга продолжила, глядя прямо на мужа. – Я была у юриста.
Узнавала свои права.
Как собственник, могу подать заявление на выселение тех, кто живёт без моего согласия.
И сделаю это, если ситуация не изменится.
В кухне повисла тишина.
Егор ёрзал на руках у матери, Ирина прижимала его к себе.
Тамара Ивановна посмотрела на сына с обидой. – Владимир, ты слышишь, что она говорит?
Выселение?
Нас, твою семью?
Владимир побледнел. – Ольга, ты серьёзно?
Ты собираешься подать в суд на мою маму и сестру? – Я не хочу этого, – ответила она, и голос её слегка дрогнул. – Но вынуждена.
Потому что ты меня не слышишь.
Ты решил всё самостоятельно, без меня.
А теперь делаешь вид, что так нормально.
Он встал из-за стола, подошёл к окну и стоял там спиной, глядя в тёмный двор. – Я думал, мы семья, – тихо сказал он. – Что помогаем друг другу. – Мы семья, – подтвердила Ольга. – Ты и я.
А твоя мама и сестра – это твоя семья.
Я готова помогать.
Деньгами, советами, даже найти им жильё.
Но не ценой моего дома.
Ирина наконец заговорила, голос её звучал растерянно. – Ольга, прости.
Мы не хотели тебя обидеть.
Просто… у нас нет другого выхода.
Я ищу работу, мама тоже пытается что-то найти.
Мы уедем, как только сможем. – Вы говорите это уже месяц, – мягко, но твёрдо ответила Ольга. – А на деле ничего не изменяется.
Я вижу, как вы обустраиваетесь.
