Рекламу можно отключить С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей – Мама с Ириной приедут ненадолго, – Владимир провёл рукой по волосам. – У них сейчас действительно непростая ситуация.
Ты же знаешь, как тяжело найти жильё в области.
Мама осталась одна после продажи дома, а Ирина с ребёнком… им больше некуда пойти.
Владимир стоял в дверях кухни, всё ещё был в куртке с сумкой через плечо и смотрел на неё с уставшим недоумением, словно она задала вопрос, очевидный для любого.
Ольга почувствовала, как внутри всё сжалось.
Она резко поставила чашку с чаем на стол, из-за чего жидкость чуть не пролилась.
Эта квартира была её собственной.
Ещё до свадьбы, когда она только начинала карьеру дизайнера интерьеров и копила каждую копейку.
Трёхкомнатная квартира в новом доме на окраине Одессы с балконом, выходящим во двор, который был тихим, с ремонтом, который она делала своими силами по вечерам и выходным.
Тогда Владимир снимал комнату в коммуналке, и после свадьбы просто переехал к ней.
Никогда не обсуждалось, что квартира станет общим жильём.
Она даже не задумывалась об этом — так получилось само собой.
А теперь вот эта ситуация. – Владимир, – она старалась говорить ровно, хотя голос дрожал, – я понимаю, что твоей маме тяжело.
И Ирине тоже.
Но почему это автоматически означает, что они должны жить у нас?
У меня своя жизнь, свои правила.
Я работаю дома, у меня проекты, встречи с клиентами.
Если здесь окажутся ещё трое человек… плюс ребёнок Ирины… это совсем не просто гости на пару дней.
Владимир подошёл ближе и взял её за руки.
Его пальцы были холодными от улицы. – Ольг, ты же не равнодушна.
Это моя семья.
Мама всю жизнь одна растила нас с Ириной после смерти отца.
Сейчас ей шестьдесят пять, пенсия маленькая, дом пришлось продать, чтобы оплатить лечение…
Ирина развелась, муж ушёл, алименты почти не платит.
Куда им деваться?
В съёмную квартиру?
Они не смогут себе этого позволить.
Ольга освободила руки и отвернулась к окну.
За стеклом уже сгущался сумрак, хотя было всего шесть вечера.
Ноябрь.
Двор пустовал, лишь фонари отражались в лужах. – Я не против помочь, – тихо сказала она. – Мы можем снять для них квартиру.
Я даже готова часть расходов взять на себя.
Но жить здесь… на постоянной основе… нет, Владимир.
Это моя квартира.
Я её купила, я плачу ипотеку.
Ты сам это знаешь.
Он вздохнул, подошёл сзади и обнял её за плечи. – Я понимаю.
И я ценю всё, что ты для нас сделала.
Но съём жилья дорогой.
А здесь места достаточно.
Третья комната пустует, ты сама говорила, что хочешь сделать там кабинет, но пока не дошли руки.
Ирина поможет по дому, мама тоже.
Они не станут обузой.
Ольга закрыла глаза.
Она представила утро, когда на кухне уже кто-то суетится.
Как её вещи переставляют, как ребёнок Ирины — милый, конечно, но шумный трёхлетний малыш — бегает по комнатам.
Как её личное пространство, которое она так бережно охраняла, вдруг наполняется чужими голосами, запахами, привычками. – Когда они приедут? – наконец спросила она, понимая, что решение уже принято. – Завтра, – ответил Владимир и тут же добавил: – Я не хотел заранее расстраивать тебя.
Думал, когда они приедут, ты сама увидишь, что ничего страшного нет.
Ольга повернулась к нему.
В его взгляде смешались вина и надежда.
Он всегда был таким — добрым, открытым, готовым помочь всем.
Это одна из причин, почему она его полюбила.
Но сейчас эта доброта словно навалилась на неё самой. – Хорошо, – сказала она. – Пусть приезжают.
Но это временно.
И мы обязательно ещё поговорим об этом подробно.
Владимир улыбнулся и поцеловал её в лоб. – Спасибо, родная.
Ты у меня самая лучшая.
На следующий день Ольга проснулась от звонка в дверь.
Она ещё не успела приготовить кофе, а Владимир уже ушёл на работу, поцеловав её на прощание и прошептав: «Они приедут утром, я встречу их на вокзале».
Она открыла дверь, и в квартиру ворвался поток голосов, чемоданов и запахов дороги. – Ольга, доченька! – свекровь, Тамара Ивановна, сразу крепко обняла её, прижимая к себе.
От неё исходил запах духов, который Ольга помнила ещё со дня свадьбы — тяжёлых, сладковатых. – Огромное тебе спасибо!
Владимир говорил, что ты не против.
За спиной Тамары Ивановны стояли Ирина, младшая сестра Владимира, с сыном на руках.
Мальчик, Егор, сонно тер глаза кулачком.
Ирина выглядела уставшей — тёмные круги под глазами, волосы собраны в небрежный хвост. – Привет, Ольг, – сказала Ирина и неловко улыбнулась. – Спасибо, что приютила.
Мы правда ненадолго.
Ольга заставила себя улыбнуться в ответ. – Заходите.
Раздевайтесь.
Сейчас я поставлю чай.
Квартира сразу преобразилась.
Чемоданы заняли весь коридор, Егор тут же побежал исследовать комнаты, Тамара Ивановна прошла на кухню и сразу начала открывать шкафы. – Ой, а где у вас чай? – спросила она. – И сахар?
Печенье есть?
Мы с дороги голодные.
Ольга молча указала, где что лежит.
Она ощущала себя гостем в собственном доме.
Первые дни прошли в состоянии напряжённости.
Ольга старалась быть вежливой, помогала, показывала, где что находится.
Тамара Ивановна сразу взяла на себя кухню — готовила завтраки, обеды, ужины, громко объясняя, что в их семье всегда так делали и что полезнее варить кашу на молоке, а не на воде. – Ольга, не обижайся, – говорила она, помешивая суп, – но ты много работаешь, у тебя мало времени.
А я на пенсии, мне не трудно.
Ирина тоже пыталась помогать — убирала, стирала, водила Егора в детский сад неподалёку.
Но ребёнок всё равно был повсюду — его игрушки оказались в гостиной, на балконе, даже в ванной.
Его крики, смех и плач заполняли квартиру.
Ольга работала в спальне, поскольку третья комната была занята свекровью с Ириной и Егором — туда поставили детскую кроватку и разложили вещи.
По вечерам, когда Владимир возвращался домой, всё выглядело почти нормально.
Он обнимал маму, играл с племянником, хвалил ужин.
Ольга сидела рядом и улыбалась, но внутри всё бурлило.
Однажды вечером, когда все уже спали, она сказала Владимиру: – Нам нужно поговорить.
Они сидели на кухне при тусклом свете лампы над столом. – Что случилось? – спросил он, наливая воду. – Владимир, прошло уже две недели.
Я думала, что это на пару дней, максимум на неделю.
Но они уже устроились.
Твоя мама переставила все мои кастрюли, Ирина повесила свои занавески в ванной.
Егор рисует на моих обоях.
Я не могу так работать.
Я не могу так жить.
Владимир молчал, глядя в стакан. – Я понимаю, – произнёс он в конце концов. – Но куда им идти?
Мама говорит, что ищет варианты, но пока не нашла ничего подходящего. – Это не моя проблема, – голос Ольги стал твёрже. – Я не против оказать финансовую помощь.
Но жить здесь… нет.
Это моя квартира, Владимир.
Моя.
Он поднял на неё глаза. – Ты хочешь их выгнать? – Я хочу, чтобы мы нашли другое решение.
Сняли им жильё.
Или чтобы они вернулись в область, пока не решат вопрос с жильём.
