И горло пересохло. — Вы голодные? — тихо спросила Ольга, не в силах отвести взгляд от Али.
Та тоже внимательно и так знакомо смотрела на неё. — Нет, — покачала головой Катя. — Мы уже позавтракали. — А попкорн хотите? — Да! — А вы откуда приехали? — уточнил Игорь, жуя бутерброд. — Из Киева, — с гордостью ответила Катя, засовывая в рот горсть попкорна. — А вы? — Мы почти местные, — кивнул в сторону гор Игорь. — Живём в Одессе, в трёх часах езды. — У вас всегда есть море, — мечтательно вздохнула Аня. — А у нас нет.
Я так люблю море.
Только летом сюда приезжаем.
Она говорила, не отрывая взгляда от Ольги.
Ольга смотрела на неё — на знакомую форму глаз, ямочку на подбородке, на то, как девочка наклоняет голову к плечу, когда слушает.
Вот так всегда делала Тамара.
Всегда.
Внезапно Ольга почувствовала, как по щеке катится слеза, и быстро отвернулась, делая вид, что поправляет полотенце. — А зачем вы взяли собак? — поинтересовалась Катя, облизывая пальцы. — Они же маленькие, наверное, в море их не берут? — Можно, но недалеко от берега, — ласково погладил Фантика по голове Игорь. — Они умеют плавать, но боятся воды. — А мы умеем! — вскочила Катя. — Папа нас учил!
Аня, пойдём в воду? — Потом, — отмахнулась Аня.
Она пододвинулась к Ольге почти вплотную и прижалась к её плечу. — Можно я здесь посижу?
Солнце глаза слепит.
Ольга кивнула, боясь заговорить, чтобы не выдать дрожь в голосе.
Аня прижалась к ней тёплым, влажным от жары плечом, и Ольге казалось, что слышит биение её маленького сердца.
Оно бьётся снова, преодолевая законы жизни и смерти. — А у вас есть дети? — спросила Аня, подняв голову и глядя Ольге прямо в глаза. — Нет, — выдохнула Ольга. — Пока нет. — Почему? — Аня нахмурилась. — Вы же взрослая.
И добрая.
У вас должны быть дети.
Ольга улыбнулась сквозь слёзы, которые уже не могла сдержать: — Наверное, будут ещё. — Хорошо, — серьёзно кивнула Аня и снова прижалась к её плечу. — Вы их очень сильно любите, ладно?
Как моя Тамара меня. — Обязательно, — прошептала Ольга, гладя девочку по светлым волосам. — Обязательно буду любить.
Тем временем Катя уже познакомилась со всеми местными детьми и бегала вдоль кромки воды, поднимая брызги.
Игорь лениво переворачивался с боку на бок. — А что ты любишь? — тихо спросила Ольга, чтобы не нарушить эту хрупкую близость. — Кроме моря. — Мороженое, — задумалась Аня. — И рисовать, но не красками.
И чтобы мне читали на ночь.
Тамара читает, иногда папа.
А бабушка рассказывает свои сказки.
И я тоже придумываю сказки. — Про что? — Про разное.
Про девочку, которая потерялась и искала дом.
Потом она нашла новый дом, не тот, что потеряла.
И ей там было так хорошо, что со временем она забыла про старый, там было ещё лучше.
Аня помолчала, затем подняла голову и серьёзно посмотрела на Ольгу: — Я скоро вырасту и всё забуду. — Что именно забудешь? — у Ольги сжалось в горле. — Ну… — Аня замялась. — Не знаю.
Что-то важное.
Мне кажется, я вас где-то видела.
Давно.
Очень-очень давно.
Будто во сне.
Или, может, мы всё же встречались?
Ольга молчала, боясь расплакаться.
Она только крепче прижала девочку к себе и поцеловала в макушку.
От волос пахло солнцем и морем. — Аня!
Катя! — прозвучал женский голос издалека.
Девочка вздрогнула, напряглась. — Это Тамара зовёт, — вздохнула она, не сдвигаясь с места. — Не хочу уходить. — Аня! — голос приближался.
По пляжу, щурясь от солнца, шла женщина в широкополой шляпе.
Увидев девочек, она пошла быстрее. — Девочки, мы уже уезжаем!
Папа машину подогнал, пора собираться.
Быстро! — Ма-ам, ну ещё немного! — жалобно протянула Катя. — Мы с собачками играем! — В другой раз, — женщина твёрдо ответила.
Аня медленно поднялась с покрывала.
Посмотрела на Ольгу снизу вверх, и в её глазах стояла такая тоска, такая взрослая, неприкрытая печаль, что Ольга едва удержалась, чтобы не обнять её и не прижать навсегда. — Спасибо вам за всё, — вежливо сказала Катя, дёргая сестру за руку. — И за собачек.
Пока, Джек!
Пока, Фантик! — Пока, девочки, — Игорь помахал рукой. — Приходите ещё.
Аня не шевелилась.
Она стояла и смотрела на Ольгу, и та видела, как дрожат её губы. — Ну же, Аня, — Тамара взяла её за руку. — Скажи прощай.
Аня подошла ближе, встала на цыпочки и внезапно обхватила Ольгу за шею тонкими руками.
Прижалась на мгновение, затем отстранилась и тихо, но решительно сказала: — Я так не хочу уходить от тебя.
Ольга ощутила, как вокруг всё закружилось.
В этом «тебя» не было чужой тёти, случайной знакомой на пляже.
Там скрывалось нечто очень близкое, связывающее их сильнее любых уз. — Я тоже, — прошептала Ольга, сдерживая слёзы. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходила.
Аня отпустила Ольгу, сделала несколько шагов, обернулась и улыбнулась — светло, открыто, обещающе.
Потом побежала за сестрой и Тамарой, всё время оглядываясь, пока не скрылась за песчаным холмом.
Ольга долго сидела неподвижно, глядя на пустой горизонт.
По щекам текли слёзы, но впервые за семь лет это были не слёзы утраты, а слёзы благодарности. — Это она, — произнесла Ольга вслух, не оборачиваясь к Игорю. — Та девочка.
Аня.
Это моя Тамара.
Я не знаю, как объяснить, чтобы не казаться сумасшедшей… Он заволновался, сел рядом и обнял её за плечи. — Я понимаю, — просто сказал он.
Ольга подняла к нему влажное лицо: — Знаешь? — Я наблюдал за вами, — пожал плечами Игорь. — Вы выглядели так, словно всегда друг друга знали.
С первого взгляда.
Я ещё подумал: так не бывает с чужими.
А потом она сказала «от тебя», а не «от вас»…
И я понял… — Он замолчал. — Странно, правда?
Но я нисколько не удивился.
Ольга уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась — громко, навзрыд, освобождаясь от семи лет боли, ожидания и надежды.
Игорь гладил её по голове и молчал, понимая, что слова лишние.
Вечером, лёжа в гостиничном номере под шум прибоя, Ольга смотрела в потолок и улыбалась. — Спасибо, — тихо сказала она во тьму. — Спасибо Тебе.
Она не знала точно, кому благодарна — Богу, судьбе или тому неизведанному, что управляет жизнями и снами.
Но внутри разливалось тепло, которого она не ощущала много лет.
