Я предупреждала отца месяц назад, что систему необходимо обновить, но он ответил, что это «бабские капризы». — Так… — в трубке прозвучало тяжелое дыхание. — А мужики-то как?
Машины простояли.
Водители нервничали, ведь им нужно было ехать в другой город.
Игорь, наш поставщик, звонил.
Он сказал, что без твоей подписи фурнитуру не отправит, ведь у него с тобой был личный договор. — Всё правильно, Ильич.
Желаю вам удачи.
Я положила трубку.
Спустя десять минут звонок повторился.
Потом поступило еще несколько.
Входящие вызовы посыпались как из рога изобилия.
Звонил отдел сбыта, бухгалтерия, недовольные клиенты.
В одиннадцать утра в мою дверь начали стучать.
Так стучит только один человек на свете.
Я открыла.
Отец ворвался в прихожую, чуть не сбив меня с ног.
Он был без галстука, рубашка расстегнута, на лбу выступил пот. — Ты! — он ткнул в меня пальцем. — Что ты наделала?!
Зачем базу заблокировала?
Почему Игорю запретила выдавать фурнитуру?
Заказчик из гостиницы так нас отчитывал по телефону, что у Марины случилась истерика! — Я ничего не блокировала, папа.
База работает на моём программном обеспечении, которое я сама оплачивала со своей карты последние три года.
Ты же отказался выделять средства на «эти компьютерные игрушки».
Я просто отменила свою подписку.
А Игорь… Он не желает работать с теми, кто не разбирается в дереве. — Немедленно едем в офис! — рявкнул он, схватив меня за локоть. — Исправляй всё!
Я… я тебе премию выпишу.
Пятьдесят тысяч!
Я осторожно убрала его руку. — Нет, папа.
Вчера в ресторане ты ясно дал понять, сколько я стою.
Две тысячи гривен на такси.
Вот на эти две тысячи я и поработала вчера — положила ключи на стол. — Анна, не глупи! — он вдруг сразу ослабел, плечи опустились. — Всё рушится.
Ильич сказал, что если ты не вернёшься, он и ещё пятеро мастеров уйдут.
Прямо сегодня.
Оказывается, их заявления уже месяц лежат в столах, и только из-за тебя они держались. — Я знаю, папа.
Они уже звонили мне.
И я уже сняла небольшой ангар в промышленной зоне.
Нам не нужны твои розовые стены и «лицо бренда».
