Он смотрел на неё так, будто всё ещё ожидал привычного продолжения: сейчас она смягчится, признает, что вспылила, попросит прощения за резкие слова и сама начнёт сглаживать углы. Но Наталья не собиралась больше подставлять плечо под чужую уверенность в безнаказанности.
— Ты хоть понимаешь, что всё это можно было решить спокойно? Без этого спектакля? — наконец выдавил Андрей.
— Можно было, — ровно ответила она. — Если бы сначала спросили меня, а не ставили перед фактом и не требовали ключи.
— Я ничего не требовал.
Наталья развернулась к нему полностью.
— Ты сказал: «Отдай ключи от квартиры, мама будет заходить, когда ей нужно». Это не разговор. Это приказ.
Андрей опустился на табурет и провёл ладонями по лицу, словно пытался стереть с себя раздражение.
— Да, сказал. Сгоряча.
— А само решение тоже появилось сгоряча? Или вы с мамой заранее всё обсудили?
Он не ответил сразу. И этой паузы оказалось вполне достаточно.
— Ясно, — тихо сказала Наталья.
— Что тебе ясно? — Андрей резко вскинулся. — Мама просто устала каждый раз просить нас открыть. Хотела, чтобы была возможность зайти в случае чего. Что в этом ненормального?
— Для кого это нормально?
— Для семьи! Для близких людей!
— Близость не даёт никому права распоряжаться моими замками.
Он хлопнул ладонью по колену и поднялся.
— У тебя всё сводится к одному: «моё», «моя», «мне»! А муж у тебя вообще есть? Или я здесь так, временный жилец без права голоса?
Наталья медленно поставила стакан в мойку.
— Временно или нет — зависит от того, как ты себя ведёшь.
Андрей коротко, зло усмехнулся, будто не поверил, что она произнесла это всерьёз.
— То есть ты меня уже выгоняешь?
— Пока я задаю вопрос. Ты осознаёшь, что пытался передать доступ к квартире человеку, которому эта квартира не принадлежит?
— Опять началось…
— Нет, Андрей. Именно в этом всё и состоит. Не в банках, не в окне, не в том, кому неудобно приходить. Суть в том, что ты решил обойти меня в вопросе, который касается моего жилья.
Он сделал шаг ближе.
— Нашего жилья.
Наталья медленно покачала головой.
— Мы живём здесь вместе. Но квартира моя. И если для тебя это до сих пор не очевидно, значит, проблема у нас гораздо серьёзнее, чем визиты твоей матери.
Андрей отвернулся, прошёлся по кухне, машинально открыл холодильник и тут же захлопнул дверцу, словно сам не понял, зачем это сделал. Потом бросил резко:
— Хорошо. Допустим. Но ты могла хотя бы не унижать меня при маме.
— А вы могли не распределять мои ключи без моего участия.
Он упёрся локтем в подоконник. Наталья видела, как у него внутри перебираются варианты: обида, злость, упрямство, попытка надавить. Когда один способ не срабатывал, он всегда быстро искал другой.
— Ты нарочно выставила меня слабаком перед ней, — наконец сказал он.
— Нет. Ты сам показал, что не умеешь договариваться честно.
Эти слова задели его точно. Андрей дёрнул плечом, будто хотел отмахнуться, но получилось плохо.
Ночью они легли отдельно. Точнее, Наталья осталась в спальне, а Андрей с подчёркнутым видом ушёл на диван в гостиную. Она не просила его оставаться рядом, но и не уговаривала уйти. Утром он собрался раньше неё и вышел, не сказав ни слова на прощание. На кухонном столе после него остались пустая чашка и скомканная салфетка.
Днём позвонила Галина Сергеевна.
Наталья посмотрела на высветившееся имя, дождалась, пока звонок закончится сам, и отвечать не стала. Через минуту пришло сообщение:
«Не думала, что ты такая. Андрею с тобой тяжело».
Наталья прочитала, погасила экран и убрала телефон в сумку.
К вечеру Андрей вернулся с таким лицом, с каким приходят не мириться, а продолжать давить.
— Нам нужно поговорить, — сказал он прямо от двери.
— Говори.
— Так дальше быть не может.
— Согласна.
— Тогда давай без этого твоего упрямства. Мама всё равно иногда будет приходить. Это надо просто принять. Лучше решить всё нормально, чем каждый раз устраивать сцены.
В тот момент Наталья сидела за столом с ноутбуком и отвечала заказчику. Она не сразу подняла глаза. Сначала неторопливо закрыла крышку, потом встала и подошла к прихожей.
— Значит, ты так ничего и не понял.
— Я как раз всё понял. Это ты вцепилась в слова.
— Нет. Я держусь за суть.
Она выдвинула верхний ящик тумбы, достала оттуда его дорожную сумку и поставила её на пол.
Андрей уставился на сумку, потом на неё.
— Это что значит?
— То, что сейчас ты собираешь вещи и едешь к матери.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Я просто перестала надеяться, что меня услышат после первого предупреждения.
— Наталья…
— Второй день подряд ты объясняешь мне, что моя дверь должна открываться без моего согласия. Значит, жить здесь ты больше не будешь.
Он шагнул к ней, и в голосе снова прорезалась та самая приказная интонация:
— Ты не можешь вот так просто…
— Могу, — перебила она. — И проверять это сейчас я тебе не советую.
— Ты правда меня выгоняешь?
— Да.
Андрей смотрел на неё так, будто до самого последнего мгновения был уверен: она блефует. Сейчас сорвётся, повысит голос, выскажет всё, а потом отступит. Но Наталья стояла спокойно, с ровной спиной и лицом, на котором не осталось ни растерянности, ни желания любой ценой сохранить видимость нормальной семьи.
— У тебя полчаса, — сказала она. — Сам соберёшь самое необходимое. Остальное заберёшь позже, когда договоримся. Ключи оставишь мне.
— Я никуда не поеду.
Наталья взяла телефон.
— Тогда приедет полиция, и уйдёшь уже при них.
Он резко напрягся.
— Ты серьёзно?
Она уже открывала набор номера.
И только тогда до него дошло.
Лицо Андрея изменилось — не от раскаяния, нет. Скорее от внезапного удивления. Такие люди часто уверены, что чужие границы существуют ровно до тех пор, пока на них не надавить как следует. Он не ожидал, что вместо слёз, оправданий и просьб упрётся в конкретное действие.
— Ладно, — сквозь зубы сказал он. — Не надо полиции.
— Тогда собирай вещи.
Собирался Андрей громко и зло. Ящики выдвигал рывками, одежду бросал в сумку комками, молнии дёргал так, будто хотел сломать их напоследок. Наталья не вмешивалась. Она стояла в дверях спальни и следила только за двумя вещами: чтобы он не унёс ключи и не прихватил то, что ему не принадлежит.
Когда сумка наконец была застёгнута, Наталья протянула руку.
— Ключи.
— У меня только мои.
— Все ключи от этой квартиры.
Он сжал губы, сунул руку в карман и вытащил связку. Наталья быстро пересчитала глазами: магнит от домофона, ключ от подъезда, два квартирных. Один из них был тем самым дубликатом, который она сама когда-то заказала ему после свадьбы.
— Покажи телефон, — сказала она.
— Ещё зачем?
— Хочу убедиться, что ты не сделал запасной комплект и не оставил его у матери.
Андрей вспыхнул.
— Ты мне не следователь.
— Верно. Поэтому либо показываешь добровольно, либо я вызываю полицию и объясняю, почему опасаюсь незаконного проникновения в своё жильё.
Он выругался себе под нос, грязно и зло, но телефон всё-таки протянул. В переписке с матерью нашлись те самые фотографии ключей.