…Её власть заканчивалась здесь, за порогом этого прокуренного зала.
Я смотрела на Жанну и вдруг поняла простую вещь: она всё ещё живёт в школе.
В том же коридоре, где когда-то чувствовала себя хозяйкой жизни. Там, где можно унижать тех, кто слабее. Там, где чужая бедность — повод для шуток.
А я… я из этой школы давно ушла.
Только вот тело всё равно помнило.
Помнило, как я стояла с ведром рядом с мамой после уроков. Как Жанна проходила мимо и громко говорила подружкам:
— Смотрите, уборщица номер два.
Помнило, как я делала вид, что не слышу.
Я медленно перевела взгляд с купюры на её лицо.
— Нет, Жанна.
Она моргнула.
— Чего?
— Я больше не мою чужую грязь.
Кто-то за столом тихо выдохнул.
Но Жанна лишь усмехнулась.
— Смотрите-ка… характер появился.
Она поднялась со стула, чуть покачнувшись.
— Москва научила?
Я пожала плечами.
— Скорее жизнь.
Она шагнула ближе. От неё пахло дорогими духами и алкоголем.
— И кем же ты там стала, Ленка? Министром?
В зале раздались смешки.
Я не ответила.
Потому что знала — любые слова только дадут ей новый повод.
Жанна подождала секунду, потом презрительно фыркнула.
— Понятно. Всё та же нищета, только с московской пропиской.
Она толкнула швабру ко мне под ноги.
— Бери.
Я посмотрела на часы.
22:03.
— Мне пора.
Я развернулась и пошла к выходу.
— Эй! — крикнула она вслед. — Уже убегаешь?
