Игорь выскочил из машины, быстрым шагом подошёл к Тамаре и крепко обнял её.
Его куртка была прохладной от вечернего воздуха, но сам он казался тёплым и надёжным. — Ну что, где она? — спросил он, оглядываясь по сторонам.
Тамара молча указала на тёмно‑серую «Коблево».
Игорь прищурился и сделал шаг вперёд, но в этот момент машина тихо тронулась и медленно уехала, растворяясь в вечерних сумерках. — Видишь? — сказал он, повернувшись к Тамаре. — Просто кто‑то припарковался.
Может, это и не она вовсе.
Его голос звучал спокойно и почти буднично, словно он пытался убедить не только её, но и самого себя.
Однако Тамара знала: это была именно она.
Она ощущала это интуитивно — необъяснимо, но безошибочно.
Дома Тамара никак не могла прийти в себя.
Она ходила по квартире, не находя себе места.
То подходила к окну, всматриваясь в улицу, то возвращалась на кухню, то садилась на диван и тут же поднималась, словно что‑то заставляло её двигаться.
Её движения были резкими, но бессмысленными — она просто не могла оставаться неподвижной.
Игорь молча наблюдал за ней.
Он вышел на кухню, достал чашки, налил чай.
Пар от горячей жидкости наполнял комнату уютным ароматом.
Он поставил чашку перед Тамарой и сел напротив, ожидая, когда она заговорит. — Может, стоит обратиться в полицию? — наконец произнесла она, глядя, как поднимается пар.
Её голос был тихим, но в нём чувствовалась решимость. — С какой формулировкой? — мягко возразил он. — «Мне кажется, что за мной следят»?
Даже заявление не примут.
Он говорил спокойно, без раздражения, просто констатируя факт.
Но в его словах Тамара уловила то, чего боялась признать — её страх казался неубедительным для посторонних.
Для Игоря, для полиции, для любого, кто не ощущал того, что чувствовала она.
Тамара сжала чашку так крепко, что пальцы побелели.
Керамика слегка охлаждала кожу, но она почти не замечала этого.
Она понимала, что Игорь пытается её успокоить, говорит рассудительно, ищет разумные объяснения.
Но от этого становилось лишь хуже!
В груди разрасталось горькое чувство — словно её переживания для него не были совсем реальны, как будто он просто не хотел признавать проблему.
Ей казалось, что Игорю неудобно думать, что Ольга — его бывшая — ведёт себя так… неадекватно.
Будто если не обращать внимания, всё как‑то само рассосётся.
Мысли невольно вернулись к самому началу.
Сначала всё казалось безобидным: короткие сообщения в мессенджере — «Привет, как дела?», «Как настроение?».
Ничего такого, что могло бы насторожить сразу.
Потом Тамара случайно заметила в телефоне Игоря входящие звонки от Ольги — он не скрывал их, но и не комментировал.
Говорил: «Она просто не понимает, что всё кончено».
Затем появились «случайные» встречи: Ольга внезапно оказывалась в том же Южном, где они с Игорем любили завтракать по выходным, или «совершенно неожиданно» сталкивалась с ним у Одессы после работы.
Игорь отмахивался: «Совпадения.
Она ничего не может сделать».
А потом произошёл открытый конфликт.
Ольга пришла к ним домой.
Стояла на пороге, смотрела твёрдо, почти вызывающе, и требовала, чтобы Тамара уходила, потому что это не её место.
Игорь не колебался ни секунды — выставил её за дверь, чётко и громко сказал, что любит только Тамару и никогда не вернётся к прошлому.
Ольга ушла, но не опустила взгляд, а на прощание прошипела что‑то невнятное, от чего у Тамары по спине пробежал холодок…
На следующий день Тамара решила изменить маршрут.
Ей хотелось хотя бы ненадолго почувствовать себя в безопасности, перестать оглядываться на каждом перекрёстке.
Вместо привычной дороги к магазину она свернула в узкий переулок, затем зашла в Южный, где раньше никогда не была.
Место оказалось уютным: тёплые деревянные столики, приглушённый свет, аромат свежесваренного кофе.
Она заказала капучино, села у окна, наблюдая, как за стеклом спешат люди.
Вокруг шумели посетители, играла тихая музыка, и на мгновение тревога казалась отступившей, растворяясь в этом повседневном гуле.
Но потом она увидела её.
Ольга сидела за столиком в углу, в тёмных очках, с чашкой чая.
Она не смотрела в сторону Тамары, словно была погружена в свои мысли, но каждая деталь — поза, манера держать чашку, лёгкий наклон головы — была ужасно знакомой.
Тамара замерла, пытаясь убедить себя, что это просто совпадение, что это могла быть другая женщина, похожая на Ольгу.
Но интуиция кричала обратное: «Это она.
Снова».
Сердце забилось чаще, ладони вспотели.
Тамара резко поднялась, схватила сумку и почти выбежала на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо, но не принес облегчения.
Руки дрожали, в голове стучала одна мысль: «Она нашла меня.
Опять».
Она достала телефон, набирая номер Игоря с трудом, пальцы едва попадали по экрану. — Она в Южном.
Прямо сейчас.
Я видела её, — голос срывался, слова прерывались, будто сквозь ком в горле. — Тамара, успокойся, — ответил он ровным, почти обычным тоном. — Где ты?
Я приеду. — Не надо, — она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Я сама доберусь.
