Зал замер в напряжении.
Тамара расправила палантин оттенка пыльной розы.
Ткань заиграла красивым блеском под светом прожекторов.
Она подошла к Вере сзади, на мгновение остановилась, тихо что-то сказала и нежным, широким движением накинула палантин на плечи невестки, словно укутывая её, как маленького ребёнка.
Вера схватила концы палантина, прижала их к груди и, подняв взгляд на свекровь, произнесла лишь губами: — Спасибо… мама. И в этой тишине многие услышали её слова.
Тамара вздохнула с эмоцией, наклонилась и аккуратно поцеловала Веру в макушку — осторожно, чтобы не повредить лак.
Зал взорвался аплодисментами.
Тётя Лариса вытирала слёзы салфеткой: — Как же красиво!
По-дворянски, не то что у нас — накрутят на голове непонятно что… Наташа стояла у колонны и ощущала, как постепенно расслабляются плечи.
Она наблюдала, как Тамара, уже спокойная и счастливая, обнимает сына.
Вера же, не снимая палантина, позировала фотографу. «Нужно будет и себе такой приобрести, — подумала Наташа. — А этот пусть теперь носит он.
Семейная реликвия».
К ней подошёл отец невесты, который, покраснев, держал бутылку, покрытую каплями конденсата. — Нина Ивановна, вы — настоящий гений!
Я думал, они сейчас поссорятся.
Моя-то упрямая, характерная.
А тут — полная идиллия!
Давайте выпьем за мудрость!
Наташа улыбнулась и поднесла бокал: — Давайте, сват.
Хотя здесь мудрость ни при чём.
Здесь — дипломатия.
И немного ловкости рук.
Свадебный праздник продолжал набирать обороты.
Традиции были соблюдены, нервы сбережены, а пуховый платок остался лежать в пакете под столом.
Возможно, он ещё понадобится будущему поколению.
Или в холодные зимние дни, когда стиль отойдёт на второй план ради тепла.
Но это уже совсем другая история.
На следующий день Тамара позвонила Наташе. — Наташенька! — в голосе сестры звучала бодрость и звонкость. — Как же здорово всё прошло!
А Вера какая умница — палантин даже снимать не хотела, говорит, такой уютный.
Слушай, где ты его взяла?
Тётя Лариса спрашивает, хочет внучке на приданое.
Говорит, сразу видно — вещь статусная.
Наташа усмехнулась, помешивая кофе: — Тама, скажи тёте Ларисе, что это была лимитированная коллекция.
Больше таких не делают.
Пусть лучше гривнами дарит. — Правда?
Жаль… Ну ладно.
Главное, что всё прошло по-человечески.
Я ведь, Наташ, когда накидывала, про себя заговор бабушки прочитала.
Так что защита действует, работает! — Конечно, действует, — согласилась Наташа, глядя на пустую вешалку в прихожей, где должна была висеть её осенняя новая вещь. — Куда она денется.
Она положила трубку и улыбнулась.
В этих традициях всё же есть своя польза.
Хотя бы повод подарить хорошую вещь достойному человеку.
А пуховый платок… Может, пригодится на крестины.
Если только Наташа к тому времени не придумает что-то новое — например, «дворянское пеленание» в кашемировый плед.
Жизнь не стоит на месте.
И традиции должны идти в ногу со временем — иначе можно оказаться на обочине с узелком в руках и обидой в душе.
