Я находился в кабинете психолога Игоря Анатольевича и никак не мог начать говорить.
В руках дрожала бумага — результаты ДНК-теста.
Я смотрел на цифры и не мог поверить.
Вероятность отцовства: 0,00%.
Игорь Анатольевич молчал и ждал.
Опытный психолог, около шестидесяти лет, повидавший многое.
Но даже он понимал, что сейчас перед ним человек на пределе.
Наконец я вымолвил: — Она не моя. — Кто? — тихо спросил он. — Дочь.
Ане восемь лет.
Я воспитывал её восемь лет.
А она не моя.
Я положил лист на стол.
Игорь Анатольевич взял его, прочёл.
Кивнул.
Вернул обратно. — Расскажите сначала.
И я начал.
Как всё началось: сомнения Мне сорок девять лет.
Жене Наталье сорок семь.
Мы вместе уже двадцать лет.
Дочь Аня появилась на свет, когда мне было сорок один.
Долгожданный ребёнок.
Мы пытались зачать ребёнка десять лет.
Уже смирились с мыслью, что детей не будет.
И вдруг — беременность.
Я был на седьмом небе от счастья.
Суетился вокруг Натальи, обустраивал детскую, покупал игрушки.
Когда родилась Аня — я плакал от радости.
Первые годы не замечал ничего необычного.
Ребёнок как ребёнок.
Светленькая, голубоглазая, как я.
Но к четырём годам начал замечать: она совсем не похожа на меня.
Черты лица, мимика, жесты — всё чужое. — Ната, а Аня на кого похожа? — спрашивал я. — На мою бабушку, — отвечала жена. — Ты увидишь, когда вырастет — будет точная копия.
Я верил.
Отгонял сомнения.
Но в семь лет Аня заболела.
Нужно было сдать кровь для анализов.
У меня вторая положительная, у жены — третья положительная.
А у Ани — первая отрицательная.
Я спросил врача: — Как такое может быть?
Врач пожал плечами: — Генетика — сложная вещь.
Бывает.
Но я пришёл домой и начал искать информацию в интернете.
При наших группах крови ребёнок не может иметь первую отрицательную.
Это просто невозможно.
