Я вела двойную жизнь.
Днем я была заботливой женой: выбирала салфетки для банкета, обсуждала меню с шеф-поваром ресторана, гладила рубашки Алексею.
Ночами, когда он засыпал, я сидела в ванной с ноутбуком и изучала присланные Сергеем документы.
Дмитрий прилетел через пару дней.
Мы встретились в кафе на окраине, чтобы Алексей ничего не заподозрил.
Сын выглядел изможденным. — Я не верил, мам, — сжал он мою руку. — Думал, что ты преувеличиваешь.
Но я пробилась через знакомых в его фирме.
Действительно, он выводит активы.
Он подготавливает банкротство, чтобы при разводе нечего было делить.
А деньги уходят в оффшоры. — Что с дачей? — поинтересовалась я. — Мы успели, — Дмитрий положил на стол папку. — Дарственная оформлена задним числом, нотариус — мой знакомый, он всё заверил.
Теперь дом мой.
Отец не сможет его продать.
Самым трудным оказалось сыграть сцену с подписанием документов у нотариуса Алексея.
Я вошла в офис, сияя наивной улыбкой.
Алексей нервничал, теребил галстук. — Вот, Ольгочка, здесь и здесь, — указывал он пальцем на страницы.
Я «случайно» опрокинула чашку с кофе на стол. — Ой, какая я неуклюжая! — вскрикнула, подскочив.
Пока секретарша и Алексей, ругаясь, спасали бумаги, я подменила папку.
Этот трюк мы с Дмитрием отработали два часа.
В новой папке были документы с согласием… на установку системы полива.
Алексей, раздраженный и злой, сунул мне ручку: — Подписывай здесь, быстро, у меня совещание!
Я подписала.
Не глядя.
Как он и хотел.
Вечером он принес букет роз. — Прости, что накричал днем, — поцеловал меня в макушку. — Нервы.
Но теперь с дачей всё в порядке. — Да, милый.
Теперь всё хорошо, — согласилась я, опуская глаза.
В вазе стояли розы, красные, как кровь.
Ресторан «Коблево» сиял огнями.
Хрусталь, позолота, живая музыка.
Собрался весь цвет нашего круга: партнеры Алексея, мои подруги, родственники.
Даже родители Ирины пришли.
Сама Ирина сидела в конце стола, в вызывающем ярком платье, бросая на Алексея жадные взгляды.
Я выбрала серебряное платье в пол.
Стилист уложил волосы в высокую прическу.
Я выглядела королевой.
Холодной, неприступной Снежной королевой.
Алексей был в ударе.
Он пил коньяк, шутил, принимал поздравления. — Друзья! — постучал вилкой по бокалу, требуя тишины. — Четверть века!
Вы только представьте!
Двадцать пять лет я живу с этой удивительной женщиной.
Ольга, ты — мой ангел-хранитель.
Мой тыл.
Гости аплодировали.
Кто-то закричал «Горько!».
Алексей наклонился ко мне, улыбка растянулась на губах, но глаза оставались пустыми. — Целуй, — прошептал сквозь зубы. — Все смотрят.
Я отстранилась.
Мягко, но решительно. — Подожди, Алеша.
У меня тоже есть тост.
И подарок.
Я встала.
В зале воцарилась тишина.
Взяла микрофон.
Рука не дрожала.
Ни капли. — Спасибо за красивые слова, муж, — начала я.
Мой голос, усиленный динамиками, заполнил каждый уголок зала. — Ты сказал, что я твой тыл.
Твой ангел.
Но забыл упомянуть, кто я на самом деле.
Я сделала паузу, уставившись в глаза Ирине.
Она побледнела. — Я — «клуша». «Старая баба». «Никчемная».
По залу пронесся шепоток.
Алексей нахмурился: — Ольга, ты что, перепила?
Что ты говоришь? — Я?
Нет, дорогой.
Это не я говорю.
Это ты говоришь.
В три часа ночи, на нашей кухне.
Я кивнула Дмитрию.
Он стоял у пульта звукорежиссера.
На огромном экране, где до этого мелькали наши свадебные фото, появился черный квадрат.
А затем грянул звук.
Чистый, громкий, безжалостный. «…Она крепко спит, можем говорить…
Меня тошнит от её борщей…
Старая, никому не нужная баба…» Голос Алексея заполнил зал.
