Кате уже исполнилось шестнадцать, и она понимала, что бабушка не поправится.
Однако маме ничего не сказала — лишь обняла её и долго не отпускала.
Тамара Ивановна прижилась в доме.
Нина Петровна привыкла к ней — насколько вообще можно привыкнуть к тому, что посторонний человек ухаживает за тобой, кормит и переодевает.
Сиделка была немногословной, хорошо знала своё дело и, что самое важное, не навязывалась разговорами.
Но однажды она случайно проговорилась.
Это произошло в апреле, спустя год после того, как Нина Петровна оказалась прикована к постели.
Сиделка кормила её кашей с ложечки и жаловалась на цены: «Взяла вчера овсянку — сто двадцать гривен за пачку. До чего дошло!»
«Хорошо, что хоть Любовь Сергеевна всегда платит мне вовремя, без задержек», — добавила она.
Нина Петровна перестала жевать. — «Лу-ба?» — прошептала она. — «Ну да, Любовь Сергеевна. Жена вашего сына. Именно она платит мне с самого начала. Переводит деньги каждый месяц, ровно в срок. Я работала у многих, но такой пунктуальной хозяйки не встречала». — «Ка-кой со-бес?»
Тамара Ивановна поняла, что сказала лишнее.
Но отступать не было возможности. — «Никакого собеса нет, Нина Петровна. Это ваш сын придумал, чтобы вы не волновались. А платит всё Любовь Сергеевна — и за меня, и за памперсы, и за лекарства. Она репетиторством подрабатывает, ночами не спит».
Нина Петровна закрыла глаза.
В голове всплыли все обиды: «эта с довеском», «чужая кровь», «приблудные».
Внуки, которых она не признала.
Невестка, которую ни разу не назвала по имени.
А Сергей?
Конфеты «Коркунов».
Крем для рук, которым она не могла пользоваться.
Два дня в году.
И тот проект, который никак не мог завершиться.
Медленно по щеке Нины Петровны скатилась слеза.
Тамара Ивановна осторожно вытерла её салфеткой и молчала.
— «Андрей, позови Любовь», — попросила Нина Петровна сына через три дня.
Речь её стала лучше — логопед приходил два раза в неделю, тоже за счёт Любови, но Нина Петровна узнала об этом только сейчас. — «Мам, зачем тебе Любовь?» — «По-зо-ви. Надо».
Игорь позвонил жене.
Любовь приехала после работы, уставшая, с сумкой с неразобранными тетрадями. — «Здравствуйте, Нина Петровна». — «Са-дись. И за-крой дверь».
Игорь остался в коридоре.
Тамара Ивановна ушла на кухню.
Дверь в спальню оставалась закрытой сорок минут.
Никто не знает, о чём они говорили.
Когда Любовь вышла, её глаза были сухими, но покрасневшими. — «Всё нормально?» — спросил Игорь. — «Поехали домой», — ответила Любовь, взяв его за руку.
Нина Петровна скончалась в сентябре, через полтора года после инсульта.
Тихо, во сне.
