Катя стояла в коридоре и ловила каждое произнесённое слово. — Андрей, когда же ты найдёшь нормальную женщину? — звучал из кухни громкий, хриплый голос бабушки. — Эта с прибавкой, зачем тебе чужие рты кормить?
Кате было четырнадцать лет.
Она понимала, что под «прибавкой» подразумеваются она и Данил.
И что бабушка смотрит на них, словно они прозрачные.
Нина Петровна разделяла людей на две группы: свои и чужие.
Свои получали всё, чужим — ничего.
Эта система работала больше пятидесяти лет, и старуха не намеревалась её менять. — Мам, это мои дети, — не выдержал Игорь. — Я их усыновил, у них моя фамилия. — Фамилия твоя, а кровь чья? — резко ответила Нина Петровна. — Вот у Сергея есть родные дети от первой жены.
Настоящие внуки.
А эти — извини, сынок, посторонние.
Любовь тогда взяла детей и вышла на лестничную площадку.
Стояла там около двадцати минут, пока Игорь не спустился. — Больше к ней не поеду, — сказала она. — Люб, ну это же мать. — Твоя мать.
Не моя.
Сергей был старшим сыном Нины Петровны от первого брака.
Жил в Одессе, созванивался по праздникам, приезжал раз в пару лет.
Нина Петровна считала его идеальным сыном и берегла для него всё самое лучшее.
В том числе двухкомнатную квартиру во Львове. — Сергею после меня всё перейдёт, — говорила она своим знакомым. — Квартира, мои книги, сервиз.
А Андрею ничего не оставлю, пусть сам кормит свою приёмную ораву. — А внуки? — удивлялись знакомые. — У Игоря ведь двое детей. — Какие внуки, — морщилась Нина Петровна. — Они для меня никто.
Чужая кровь, чужие гены.
Только дети Сергея — настоящие внуки.
К слову, дети Сергея тоже не ездили к бабушке.
Старшему было двадцать семь, младшей — двадцать три, и они давно забыли, как выглядит львовская квартира с коврами на стенах и хрустальной люстрой в зале.
Завещание Нина Петровна оформила в шестьдесят восемь лет, сразу после того, как Игорь женился на Любови.
Нотариус был удивлён формулировками. — Может, всё-таки поделим поровну между сыновьями? — Нет.
Сергею — всё.
Игорю — ничего.
Он сделал свой выбор, теперь пусть живёт с ним. — А если Сергей Николаевич не сможет принять наследство? — Сможет, — твёрдо ответила Нина Петровна. — Он у меня надёжный.
В семьдесят два года у Нины Петровны случился инсульт, который врачи называли сосудистой катастрофой, а она сама не называла это никак.
Просто однажды утром она не смогла подняться с кровати, не могла пошевелить правой рукой и ногой, а также говорить разборчиво.
Вызвали скорую.
Больница.
Реанимация.
Игорь приехал первым — он жил в сорока минутах езды.
Сергею позвонили из больницы, так как он был указан в карточке как первый контактный родственник. — У мамы критическое состояние, — сообщил врач. — Нужно срочно приехать. — Я в Одессе, — ответил Сергей. — Это далеко.
Там есть Игорь, мой брат.
Пусть он пока разбирается.
Игорь справился.
Две недели дежурил в больнице, затем оформлял перевод в терапевтическое отделение, потом — выписку домой.
Нина Петровна не могла ходить, говорила плохо, но всё понимала.
Врачи сказали: необходим постоянный уход.
Сиделка, памперсы, медикаменты, специальное питание. — Серёжа, мать выписывают домой, — позвонил Игорю брат. — Нужно решить, кто за ней будет ухаживать. — Слушай, я сейчас никак не могу вырваться, — быстро ответил Сергей. — У меня горит проект, жена на работе сильно занята.
Может, ты пока как-то организуешь?
Я деньги подкину. — Сколько? — Ну, около пяти тысяч в месяц могу.
Игорь положил трубку и стал считать.
