Андрей внимательно слушал, нахмурившись.
Затем произнёс: — Ален, если Анатолий пытается переоформить квартиру на себя, это будет мошенничеством.
Нужно обратиться в полицию. — Сначала хочу поговорить с мамой.
Дома царила тишина.
Анатолия не было, мать сидела на кухне и пила чай.
Увидев Алёну, она улыбнулась. — Доченька, как прошёл концерт?
Алена молча прошла мимо, достала из-под кровати сумку и начала собирать вещи. — Валя, что ты делаешь? — Съезжаю.
Тамара встала в дверях, глядя на неё с недоумением. — Куда это?
Алена повернулась к ней.
В душе всё бурлило, но она сохраняла спокойствие. — К отцу.
К настоящему отцу.
К тому, кто воспитывал меня двадцать восемь лет.
А не к мошеннику, который пытается переоформить квартиру на себя.
Лицо матери побледнело. — Ты… откуда… — Видела документы на кухонном столе.
И поговорила с отцом.
Всё знаю, мам.
Про Анатолия, про то, что ты выгнала папу.
Зачем же ты мне солгала?
Тамара попыталась приблизиться, но Алена отстранилась. — Валечка, ты не понимаешь.
Анатолий изменился, он хороший человек.
Мы любили друг друга ещё до твоего рождения.
Я имею право на счастье! — А папа?
Тот, кто прожил с тобой два десятка лет?
Он не имеет права? — Он поймёт.
Ты же не можешь… — Могу, — ответила Алена, застегивая сумку. — Очень даже могу.
Она вышла из комнаты.
В прихожей встретилась с Анатолием — он как раз вошёл, держа в руках пакет с продуктами. — Куда собралась? — он загородил дверь. — Не твоё дело. — Я теперь хозяин здесь, так что это моё дело.
Алена вытащила телефон. — Либо отойдёшь, либо я вызову полицию.
Мошенничество с документами — уголовное преступление.
Анатолий напрягся.
В его глазах мелькнула злость.
Но он отступил. — Пожалеешь. — Это ты пожалеешь, — бросила Алена и хлопнула дверью.
Андрей нашёл двухкомнатную квартиру в Первореченке.
Второй этаж, вид на сопки, шестьдесят тысяч в месяц.
Дорого, но терпимо.
Вдвоём смогут справиться.
В понедельник они вместе с отцом перевозили вещи.
Сергей Николаевич принёс свой старенький чемодан и несколько коробок с инструментами.
Алена развесила одежду в шкафу, отец проверял диван на удобство. — Подойдёт, — сказал он, присаживаясь.
Алена села рядом.
За окном растекался густой белый туман — такой, какой бывает только во Владивостоке.
Внизу гудели машины, слышались голоса. — Папа, ты правда не обижаешься?
Что я не твоя биологическая дочь?
Сергей Николаевич обнял её за плечи. — Валюшка, кровь — не главное.
Главное, что мы вместе.
Что ты выбрала меня.
Для меня это важнее всего.
Алена прижалась к нему и впервые за месяц почувствовала, что всё наладится.
На кухне отец начал готовить борщ с креветками — тот самый, который он так любил.
Он резал овощи и насвистывал что-то.
Алена сидела у окна и смотрела на туман над бухтой.
Телефон зазвонил.
Мать.
Десятый звонок за день.
Алена отклонила вызов и положила телефон экраном вниз.
Пусть теперь живёт со своим Анатолием.
Пусть наслаждается тем женским счастьем, о котором мечтала.
А у них с отцом — настоящим отцом — теперь свой дом.
Свой мир.
Где туман с моря, борщ с креветками и тишина, не требующая лишних слов.
Через неделю Андрей помог подать заявление в полицию.
Анатолия вызвали на допрос — документы оказались с нарушениями, подпись матери на доверенности подделана.
Возбудили уголовное дело.
Мать звонила и умоляла снять заявление.
Алена не отвечала.
Она сидела на работе, допивала кофе и смотрела на экран монитора.
Ольга из отдела СММ уволилась — не выдержала, когда Василий Иванович узнал о сливе концептов.
Алене поручили новый проект — дизайн сайта туристической компании, которая организовывала поездки в Каролино-Днестровский.
За окном продолжал висеть туман.
Алена включила в наушниках Басту и приступила к работе.
Всё будет хорошо.
Главное — рядом тот, кто не предаст.
