А там, глядишь, и внуков дождутся.
Тамара легла в постель, но сон никак не приходил.
В голове мелькали обрывки вечера: взгляд Оксаны, её напряжённые плечи, отвернувшееся лицо.
Она старалась убедить себя, что это просто пустяки, обычное нервное напряжение, которое скоро пройдет. — Не накручивай себя, — шептала она в темноте. — Всё уладится.
Ночь после свадьбы выдалась тревожной.
Тамара несколько раз просыпалась, вслушиваясь в звуки квартиры.
Из комнаты молодых доносились приглушённые голоса — это был не смех, а напряжённый разговор, порой переходивший в шёпот, иногда в раздражённые реплики.
Разобрать слова было невозможно, но по тону было ясно: они спорят.
Сергей спал крепко, лишь однажды перевернулся и пробормотал что-то невнятное.
Тамара хотела разбудить его, предупредить, что у молодых что-то не так, но удержалась.
Что она могла сказать?
Лишь догадки, ничего определённого.
А вмешиваться в первую же ночь — последнее, что стоит делать. — Молодые, — убеждала себя Тамара. — Переживут.
К утру всё стихло.
Она наконец задремала, но сон был тревожным и прерывистым.
Ей снилось, что она бродит по пустому дому, не находя ни сына, ни Оксаны, а двери одна за другой захлопываются перед ней.
Проснулась рано, как обычно.
Встала, накинула халат и направилась на кухню.
Обычно, едва начинала шуметь посудой, Оксана выходила сонная, но улыбчивая, и сразу же бралась помогать.
Иногда даже опережала её, ставя чайник первой.
Сегодня же было тихо.
Тамара вскипятила воду, нарезала хлеб, взяла кастрюлю.
Тишина оставалась нетронутой.
Она взглянула на часы — почти восемь.
Для Оксаны это было поздно.
Сердце сжалось от тревоги.
Дверь в коридоре приоткрылась, и на кухню вошёл Иван один, без Оксаны. — Мам, — произнёс он тихо, словно опасаясь, что кто-то услышит. — Папе пока ничего не говори, хорошо?
Тамара сразу напряглась. — Что случилось?
Иван сел за стол и опустил глаза. — Мы… мы уезжаем от вас.
Эти слова прозвучали так неожиданно, что Тамара сначала не сразу осознала их смысл. — Как это уезаете? — переспросила она. — Куда? — Оксана хочет жить отдельно, — ответил он с тяжёлым вздохом. — Прости.
Тамара медленно опустилась на стул напротив.
Внутри словно что-то оборвалось, но она старалась сохранять спокойствие. — Что случилось?
Мы чем-то обидели вас?
Иван покачал головой. — Нет, ты ни при чём.
Просто… она сказала, что ты поначалу слишком мягко стелешь.
Тамара почувствовала, как лицо заливает жар. «Мягко стелешь» — значит, дальше будет хуже?
Вот как оно оказалось.
Она хотела что-то ответить, но слова не шли.
В памяти всплывали вчерашние взгляды Оксаны, её напряжённость и отчуждённость.
Всё становилось на свои места, но от этого не становилось легче. — Конечно, — наконец произнесла она. — Это ваше решение.
Вам жить, у вас теперь своя семья.
Всё должно быть по вашему согласию.
Иван поднял на неё благодарный взгляд. — Спасибо, мам. — Попробуйте, — продолжила она, стараясь говорить ровным голосом. — Если не понравится, возвращайтесь.
Комната всегда будет ждать вас.
Он кивнул, но выглядел растерянным. — А папе… дяде папе пока не говори, хорошо? — Почему? — удивилась Тамара.
Иван смущённо улыбнулся. — Он ещё до свадьбы мне сказал, что мы должны жить отдельно.
Я ему ответил, что ни в коем случае.
А он засмеялся: «Посмотрю, что скажешь после свадьбы».
Вот почему я не хочу, чтобы он теперь смеялся.
Тамара вздохнула. — Но он всё равно увидит, как вы собираете чемоданы. — Я знаю… — Иван пожал плечами. — Ладно, это уже не твоё дело.
Мы сами с ним разберёмся.
Она смотрела на сына и видела: он не уверен.
Он не рад такому решению.
Но спорить не стал.
И это тревожило её сильнее всего.
К обеду молодые начали собираться.
Оксана так и не появилась на кухне.
Она быстро шла по коридору, не поднимая глаз, собирала вещи в сумки.
Тамара пыталась заговорить с ней, но разговор не складывался. — Может, чаю? — предложила она. — Спасибо, не хочу, — коротко ответила Оксана.
Сергей, наконец, осознал происходящее.
Он вышел в коридор, взглянул на сумки и серьёзное лицо сына, и сразу всё понял, сжал губы и молча помог донести вещи до машины. — Берегите себя, — сказал он, когда Иван уже сел за руль.
Оксана кивнула, не глядя ему в глаза.
Когда дверь за молодыми закрылась, в квартире воцарилась непривычная пустота.
Тамара прошлась по комнатам, машинально поправила плед, остановилась у двери в комнату сына.
Там всё ещё сохранялся запах праздника: цветы, духи, что-то сладкое и тревожное.
Она села на край дивана и не смогла сдержать слёз, тихо заплакала, вытирая глаза платком.
Казалось, что их жизнь резко свернула куда-то в сторону, и она не успела понять, когда именно.
Сергей сел рядом, положил руку ей на плечо. — Не переживай так, Надя.
Молодые, они такие.
Сегодня одно, завтра другое.
Она улыбнулась, но внутри оставалась тревога.
