Тамара устало кивнула. — Хорошо.
Внезапно Ольга осознала, что сейчас Тамара уйдёт.
И она останется со своей правотой, словно с тяжёлым грузом — вроде бы твоя, но держать её неприятно. — Тогда поехали ко мне.
Я… Я поговорю с Алексеем.
Мы… Тамара покачала головой. — Мне не к тебе.
Мне домой.
Ольга ухватилась за возможность: — Тогда я к тебе.
Тамара взглянула на неё, словно взвешивая решение. — Приезжай.
В доме у Тамары царила тишина и простота.
Не роскошно.
Но без излишеств.
Ольга заметила лекарства на полке, однако Тамара не позволила заглянуть туда.
Просто закрыла дверцу шкафа, словно закрывая нежелательную тему.
Ольга села на кухню, не зная, куда деть руки.
Она начала привычно «по делу». — Почему ты не сказала?
Я же думала… Я думала, что ты просто… Тамара перебила: — Думала, что я жадничаю дачей?
Ольга покраснела. — Я думала, что ты обиделась.
Ты ведь молчала. — Я молчала, потому что не было сил объяснять.
Ольга заговорила быстро, словно пытаясь отыграть упущенное время: — Дети спрашивали про тебя.
Катя плакала.
Ваня делал вид, что ему всё равно, но я же вижу.
Тамара кивнула. — Я знаю.
Ольга посмотрела на неё и внезапно сказала не о детях и не о даче. — Там, прости меня.
Тамара помолчала.
Затем сказала спокойно: — Я тебя не ненавижу, Ольга.
Просто устала быть вашим спасательным кругом.
Ольга нахмурилась, как будто слово «спасательный» ей было неприятно. — Какой круг?
Мы же семья.
Тамара ответила ровным голосом: — Семья — это когда ты не приходишь только с просьбами.
И не привозишь детей, будто чемоданы на хранение.
Ольга хотела возразить, но Тамара продолжила, голос её стал чуть твёрже, чем раньше. — Помнишь, как мама слегла?
Ты приезжала по воскресеньям.
На пару часов.
С пирожными.
Красиво.
А я жила в очередях, в аптеках, в её капризах.
А потом ты говорила: «Там, ну ты же терпеливая».
Вот и сейчас.
Вы привыкли, что я терпеливая.
Ольга опустила взгляд. — Я не думала, что так. — Ты не думала, потому что тебе так удобно.
Ольга резко подняла голову. — Ладно.
Хорошо.
Я виновата.
Я… Я беру это на себя.
Но дача-то… Там, дача.
Зачем ты её заколотила, как сарай?
Тамара посмотрела на Ольгу так, что та вдруг поняла — сейчас услышит то, что ей не понравится. — Я её продала.
Ольга сначала не поняла.
Потом осознала и не поверила. — В смысле — продала? — В прямом смысле. — Ты не могла.
Это же мамина. — Мама давно ушла.
А мне сейчас нужны деньги.
Ольга вскочила. — Подожди.
Ты хочешь сказать… Ты просто продала дачу, куда ездили наши дети?
Куда ездили мы все… Тамара спокойно кивнула. — Понимаю. — Алексей будет в ярости.
Он скажет, что ты… — Пусть говорит.
Ольга села обратно, словно ноги подкосились. — Ты не могла хотя бы сказать мне?
Тамара ответила без злости: — А ты что бы сказала?
Ольга промолчала.
Тамара добавила: — Я продала не из злости.
У меня расходы.
Каждый месяц для меня сейчас как маленький кредит.
И я не прошу у вас.
Решаю сама.
Ольга посмотрела на стол, на свои пальцы. — А дети? — Дети живут с вами.
Это нормально.
Ольга попыталась ухватиться за привычное: — Но им же нужно летом куда-то.
Тамара посмотрела на неё, и в её взгляде не было торжества.
Лишь усталость и тихая точность. — Ольга, «нужно» — это когда ты сама решаешь.
Снимаешь домик, ищешь лагерь, договариваешься, платишь.
А «надо к тёте» — это когда бесплатно.
Ольга вздохнула, и из неё вырвался нервный смешок. — Слушай, ты сейчас говоришь, как будто ты из тех… из телевизора, где все умные.
Тамара чуть улыбнулась. — Я говорю как человек, который устал.
Ольга потёрла лоб. — Я не знала.
Честно.
Тамара кивнула. — Теперь знаешь.
Ольга позвонила Алексею прямо с кухни, не уходя в комнату.
Она словно специально сделала это при Тамаре.
Чтобы не юлить. — Алексей, слушай.
Мы сейчас у Тамары.
Да, у Тамары.
И, Алексей… У неё серьёзные проблемы со здоровьем.
Нет, это не выдумки.
И дача… дача продана.
Алексей что-то сказал в трубку, и Ольга поморщилась. — Алексей, прошу тебя.
Без этого.
Сейчас не про тебя.
Она отключилась и виновато посмотрела на Тамару. — Он злится.
Тамара пожала плечами. — Пусть.
Ему удобно злиться.
Ольга тихо произнесла: — Там, я помогу тебе.
Слышишь?
Не словами.
Делом.
Скажи, что нужно.
Тамара долго смотрела на неё.
Потом ответила: — Мне нужно, чтобы ты перестала делать из меня злодейку перед детьми.
Ольга кивнула. — Хорошо. — И ещё. — Говори. — Мне нужно, чтобы ты сама с ними летом.
Или как хочешь.
Но без «Там, выручай».
Я сейчас не выручаю.
Я выживаю.
Ольга сглотнула. — Поняла.
Она помолчала минуту, потом неожиданно мягко сказала: — Катя тебя ждёт.
Она действительно ждёт.
Она всё равно тебя любит.
Тамара кивнула, у неё чуть дрогнул подбородок, но она взяла себя в руки. — Я знаю.
Ольга встала, собрала сумку, будто спешила не из-за дел, а потому что боялась расплакаться и сделать всё неловким. — Я завтра… я сегодня заберу детей со школы.
Сама.
Не буду Алексея просить.
И Кате скажу, что тётя Там её любит, просто у тёти Там сейчас… свои дела.
Тамара тихо ответила: — Спасибо.
Ольга уже у двери обернулась. — Там. — Что?
Ольга улыбнулась криво, по-своему. — Ты, конечно, упрямая.
Но молодец, что молчишь и не вываливаешь всем на головы.
Я бы так не смогла.
Я бы уже всем рассказала, чтобы меня пожалели.
Тамара усмехнулась. — Ты уже почти рассказала.
Только не то.
Ольга поморщилась, но кивнула. — Да.
Вот это, конечно, стыдно.
Она ушла, и Тамара осталась одна.
Села на кухне, посмотрела на пустой стул напротив и впервые за долгое время не почувствовала необходимости срочно кого-то спасать.
Телефон пиликнул.
Пришло сообщение от Кати: «Тёть Там, мама сказала, что ты сильная.
Я тоже так думаю.
Я могу тебе рисунок принести?» Тамара прочитала и ответила коротко: «Можешь».
И положила телефон на стол.
Не как щит.
Просто как вещь, которая соединяет.
Но уже без обещаний на всё лето.
Без «как обычно».
Без чужой уверенности, что её жизнь всегда на подхвате.
Она посмотрела в окно.
Там было небо.
Обычное, осеннее.
И почему-то это показалось ей вполне достаточным.
