Тамара сказала «нет» всего один раз.
Просто «нет».
Без всяких объяснений и оправданий.
И вся семья решила, что с ней что-то не так.
Никто даже не поинтересовался — почему.
В конце мая Ольга позвонила и даже не поздоровалась по-человечески. — Там, слушай, мы с Алексеем всё обсудили.
Ваню и Катю к тебе, как обычно, на всё лето.
Я уже им сказала, они в восторге.
В этот момент Тамара стояла в коридоре, держа ключи в руке, сумка с документами висела на локте, и ей хотелось просто присесть на пуфик и больше не вставать.
Несмотря на это, она ответила ровным, почти спокойным голосом: — Ольга, нет.
В трубке повисла такая тишина, что слышно было, как Ольга глубоко вдохнула носом. — Что значит — нет?
Ты заболела что ли?
Ты же всегда берёшь.
У тебя же дача, тебе там одной нечего делать.
Тебе же скучно. — Не возьму, Ольга.
В этом году не возьму. — Так.
Постой.
Ты сейчас что, меня дурачишь?
У нас отпуск расписан, работа, у Кати все секции закончились.
Ваня после школы валится с ног.
Ты хочешь, чтобы они всё лето провели в городе? — Да.
Ольга даже сразу не осознала, что это всерьёз. — Ты… ты правда? — Да. — А почему?
Тамара посмотрела на свои ключи, на брелок с маленьким деревянным домиком, который мама когда-то купила на ярмарке.
Краска облезла с крыши, но домик всё равно улыбался.
Внезапно Тамара разозлилась на этот брелок, словно он виноват в том, что её жизнь давно превратилась в череду обязательств. — Объяснение простое: нет.
Ольга фыркнула. — Слушай, это совсем некрасиво.
Ты осознаёшь, что ты сейчас делаешь?
Ты наказываешь детей. — Я никого не наказываю. — Ты наказываешь меня.
Потому что тебе скучно жить, и ты решила устроить драму.
Тамара сжала губы, чтобы не сказать лишнего. — Ольга, разговор закончен. — Нет, подожди.
Я сейчас дам трубку Алексею, он с тобой поговорит по-человечески. — Не надо.
Но Ольга уже позвала мужа, и через секунду в трубке прозвучал голос Алексея.
Он говорил так, будто был уверен, что сейчас всё уладит. — Тамара, привет.
Что ты там начинаешь?
Дети же не чужие.
Мы же не просим тебя в космос слетать.
Просто присмотреть за ними.
Ты их и так каждый год берёшь.
Всё отработано. — Алексей, я сказала — нет. — А что случилось?
Ты с кем-то познакомилась?
Тебе мешают?
Тамара коротко усмехнулась. — Да.
Я познакомилась с усталостью.
Алексей сделал вид, что не услышал. — Ладно.
Мы всё равно привезём их на выходных.
А там разберёмся.
Ты их увидишь — сердце растает.
Ты же добрая. — Не привозите. — Там, ну хватит. — Не привозите.
Она нажала «сбросить» и некоторое время смотрела на экран, словно на раскалённую сковородку.
В семейном чате «Родня» Ольга сразу написала, будто торопилась и печатала на бегу: «Ну что.
Тамарка решила, что она королева.
Отказалась брать детей.
Сказала „нет» — и всё.
Просто так.
Без объяснений».
Мама у них давно умерла, папа тоже, и чат поддерживался привычкой.
На этом «родня должна».
На том, что «мы же семья».
Тамара читала и не отвечала.
Вообще она ни на что не отвечала.
Тётя Галина поставила грустный смайлик и написала: «Тамара, это неправильно.
Дети же».
Двоюродный брат Игорь, который виделся с ними раз в два года, неожиданно отозвался: «Ага, дача есть, а души нет».
Тамара смотрела на эти сообщения и испытывала странное ощущение: как будто ей снова пятнадцать, и её ругают за двойку, хотя она просто не пришла на урок, потому что сидела в очереди с мамой в поликлинике.
Она закрыла чат.
Телефон зазвонил снова.
Это была не Ольга.
Это была Катя. — Тётя Там, привет.
Голос был тонкий и осторожный.
Катя всегда так говорила — будто боялась помешать. — Привет, Кат. — Мама сказала, что мы к тебе не едем.
Это правда?
Тамара понимала, что сейчас нужно говорить как взрослый человек, но в голове была пустота. — Правда. — А почему?
Катя не закатывала истерику.
Она спрашивала так, будто ей важна была логика.
Тамара чуть не сорвалась на простое «потому что», но сдержалась. — Потому что тёте Тамаре нужно побыть одной.
Катя замолчала. — А я тебе мешаю? — Ты не мешаешь.
Просто так надо. — А Ваня сказал, что ты обиделась, что он в прошлом году грядки разнёс.
Но он не специально.
Тамара невольно улыбнулась.
Ваня действительно «не специально» превратил дачу в полосу препятствий.
Потом он говорил: «Тётя Там, ну это же забавно».
Тогда у неё были силы держаться.
Тогда она могла держаться. — Не из-за грядок, Катя. — А ты нас любишь?
Этот вопрос внутри Тамары вызвал что-то, словно стул сдвинули по полу. — Люблю. — Тогда почему мы не едем?
Тамара закрыла глаза. — Потому что сейчас я не такая тётя, как обычно. — Ты что, поправилась? — Я… у меня дела.
Катя тяжело вздохнула, словно маленькая взрослая. — Ладно.
Я тогда скажу маме, что ты нас любишь.
А то она говорит, что ты эгоистка.
Тамара резко открыла глаза. — Катя, маме так не говори. — А почему?
Она же говорит. — Потому что маме обидно.
Она говорит лишнее. — Поняла.
Катя положила трубку, и Тамара ещё минуту держала телефон в руке, будто он сейчас начнёт вибрировать от её мыслей.
Ольга не успокаивалась.
Она пошла другим путём.
Начала писать посты.
Не прямо о Тамаре, конечно.
Всё было «обобщённо», но настолько, что любой их общий знакомый понимал. «Есть у меня родственница.
Одинокая.
Дача.
Каждый год мы ей помогаем „не скучать», отправляя детей.
И вот в этом году человек говорит: „Я устала».
И всё.
А дети, по её мнению, сами как-нибудь».
Ольга собирала лайки и сочувствие.
Тамара увидела это случайно.
Она почти не заходила туда, но палец сам потянулся, будто к больному зубу.
Комментарии тоже были «как из жизни»: «Вот поэтому я никому не доверяю». «Родственники хуже врагов». «А потом такие тётки стареют и ноют, что никто не звонит».
Тамара читала и думала: «Ну да.
Конечно.
Стареют и ноют».
Она не ныла.
Она молчала.
В тот же день Ольга отправила голосовое сообщение.
Длинное, на две минуты.
Тамара нажала «прослушать» и сразу убавила громкость до минимума, словно Ольга могла выскочить из динамика и вцепиться. — Там, я не понимаю, что с тобой происходит.
Ты всегда была нормальной.
Не идеальной, но нормальной.
А теперь ведёшь себя как… как чужая.
Я не прошу денег.
Я не прошу квартиру.
Я прошу взять детей, как обычно.
Почему ты вдруг решила, что тебе «не обязана»?
Ты что, начиталась этих своих психологов?
Тамара улыбнулась, но эта улыбка была без радости.
Она не ответила.
На дачу она тоже не поехала.
К ней приехал Михаил — сосед по подъезду.
Тот самый, который всегда «на минутку», но потом сидит на табуретке и рассказывает, как он «чуть не купил машину, но там условия кредита, мама дорогая».
Михаил позвонил в домофон, потом позвонил ещё раз, затем третий, а потом написал: «Там, открой.
Я тут стою как дурак.
Люди думают, что я приставал».
Тамара открыла.
Михаил зашёл, внимательно посмотрел на неё, но не задавал лишних вопросов. — Ты чего такая?
Ты как будто с работы и с огорода одновременно. — Михаил, мне нужна твоя помощь. — Говори.
Она повела его на кухню, села и достала из папки бумаги.
