Людмила Ивановна неожиданно присела на табурет, аккуратно поставила сумочку рядом и произнесла: — Просто я привыкла жить среди людей.
С семьёй.
Когда становишься старше — это имеет большое значение.
А там, в квартире твоей бабушки, слишком тихо.
Так тихо, что начинаешь слышать собственные мысли.
Иногда — слишком ясно.
Тамара ощутила легкое покалывание под грудью.
Не жалость — нет.
Просто понимание. — Вы могли бы сказать об этом раньше, — тихо ответила она. — А ты могла бы признаться, что тебе тяжело! — вдруг резко сказала свекровь. — Я ведь думала: молоды, современные… Всё должны успевать!
А ты… Она взглянула на Тамару совсем иначе.
Не с высока, не строго.
С легким замешательством. — Ты правда работаешь по двенадцать часов? — Иногда и по четырнадцать.
Свекровь моргнула, потом повторила медленнее, словно вдруг увидела ситуацию под другим углом. — Ну… теперь понятно, почему нет супа.
Тамара впервые за весь день рассмеялась.
Александр тоже.
Их смех был тихим, но искренним — словно вспышка света после долгой тьмы.
Свекровь вздохнула и поднялась. — Ладно… Я поживу у Нины пару недель.
Она соседка моя.
Весёлая женщина, кстати.
Может, так даже лучше.
А там… посмотрим.
Возможно, вернусь к себе.
В эту… тишину.
И свои мысли там… пересмотрю.
Она подошла к двери, замерла, оглянулась и спросила: — Но хотя бы картошку купите?
А то я чуть в обморок не упала, когда увидела пустой холодильник!
Тамара улыбнулась: — Купим.
Обязательно.
Уже завтра.
Дверь закрылась.
Александр обнял Тамару сзади, положил подбородок ей на плечо и прошептал: — Ну что… Мы справились?
Тамара улыбнулась, наклонила голову и погладила его ладонь. — Похоже, да.
И знаешь… мне даже полегчало.
Может, жизнь действительно начинает налаживаться.
Она посмотрела на холодильник и усмехнулась: — Главное — картошку не забыть.
А то вдруг завтра опять проверка?
Александр рассмеялся.
Тамара тоже.
