В отделении полиции.
Мы сели в машину.
По пути в участок Алексей набрал кого-то, кратко изложил ситуацию.
Его голос звучал твёрдо и решительно.
Я поняла, что бабушка Ольги была права.
Это была не просто стена.
Это была крепость.
В полиции «доктор», оказавшийся безработным актёром по фамилии Бондаренко, быстро признался.
Он рассказал всю комбинацию, придуманную Игорем: инсценировку болезни, поиск «врача» через общих знакомых, вывод денег.
Он даже отдал оставшиеся у него деньги и написал признание, обещая помочь следствию. — Теперь Игорь, — сказал Алексей, когда мы вышли из отделения. — Ему предъявлено обвинение в мошенничестве в особо крупном размере.
Как только он вернётся, его сразу задержат.
Деньги мы вернём.
Часть, по крайней мере. — А квартира? — спросила я с надеждой. — С квартирой сложнее, — нахмурился Алексей. — Сделка была оформлена законно.
Ты сама всё подписала.
Но я что-нибудь придумаю.
Я же юрист.
Он отвёз меня домой и настоял, чтобы я выпила горячего чая. — Тебе нужно отдохнуть.
Я буду держать тебя в курсе.
И, Ольга… не вини себя.
Ты просто любила.
Когда он ушёл, впервые за много дней во мне проснулась не горечь, а тихая, твёрдая решимость.
Я перестала быть жертвой.
Они пробудили во мне то, что я даже забыла. *** Следующие две недели прошли словно в тумане.
Заявление на развод.
Встречи с следователем.
Звонки от общих друзей с Игорем, которые не могли поверить в происходящее.
Алексей был постоянно на связи, занимался юридическими вопросами, поддерживал меня.
Он нашёл способ оспорить сделку.
Выяснилось, что в момент продажи я находилась в состоянии аффекта, вызванного умышленным введением в заблуждение о смертельной болезни мужа.
Это была сложная правовая схема, но Алексей ухватился за неё всей силой.
Он нашёл свидетелей, подтверждавших моё подавленное состояние, приложил показания Бондаренко.
Игоря и его любовницу задержали прямо в аэропорту — загорелых и довольных.
На допросе, увидев меня, он даже не попытался раскаяться. — Оля, ну что ты?
Я же для нас старался!
Хотел жизнь наладить!
Ошибся, с кем не бывает?
Простишь же?
Я смотрела на этого чужого, жалкого человека и чувствовала лишь отвращение. — Нет, Игорь.
Никогда тебя не прощу.
Суд по расторжению договора купли-продажи квартиры состоялся через месяц.
Новые владельцы, пожилая пара, оказались порядочными людьми.
Узнав всю историю, они не стали спорить и согласились аннулировать договор при условии полного возврата денег.
К счастью, средства удалось арестовать на счетах Игоря и его пассии.
В день, когда я получила решение суда и новые документы на квартиру, я плакала от радости.
Стоя у окна в бабушкиной квартире Ольги, которая вновь стала моей, я смотрела на Лохвицу.
Вечером приехал Алексей.
Он принёс бутылку шампанского. — С победой, — сказал он, протягивая бокал. — С нашей победой, — поправила я. — Без тебя я не справилась.
Мы долго сидели на кухне, разговаривая обо всём и ни о чём.
В какой-то момент он взял мою руку. — Оля, я знаю, что, возможно, сейчас не время… Но я больше не могу молчать.
Все эти годы я думал о тебе.
Когда ты позвонила, сначала разозлился.
Но потом понял, что это шанс.
Шанс всё исправить.
Он смотрел на меня своими серьёзными и искренними глазами. — Бабушка Ольга говорила, что с тобой я буду как за каменной стеной, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Она была права. — Может, попробуем что-то построить за этой стеной? — тихо предложил он.
Я молча наклонилась и поцеловала его.
Это был тот самый поцелуй, которого я ждала десять лет.
Прошло несколько месяцев.
Игорь получил реальный срок.
Я стала свободной.
Мы с Алексеем делали ремонт в бабушкиной квартире Ольги, превращая её в наше уютное гнёздышко.
Сегодня утром тест показал две полоски.
Алексей ещё не знает об этом.
Я хочу рассказать ему вечером, прямо здесь, в тех стенах, где когда-то жила любовь моей бабушки Ольги, и где теперь зарождается наша.
А вы смогли бы простить такой обман ради сохранения семьи?
