Важно то, что мы предпринимаем.
А ты так и не сделал ничего.
Она распахнула дверь, и Иван понял — это действительно конец.
Настоящий, окончательный. — Тамара… — Поживи у родителей, — сказала она, не оборачиваясь. — Приведи себя в порядок.
Найди любую работу.
Возможно, когда ты снова станешь самим собой, мы сможем поговорить.
А может, и нет.
Он взял сумку и вышел в коридор.
Обернулся — она стояла в дверях, бледная, с воспалёнными глазами, но решительная до конца. — Я люблю тебя, — прошептала Тамара. — Но этого недостаточно.
Прости.
Дверь захлопнулась.
Родители встретили его молча.
Мать взмахнула руками, отец нахмурился, но никто не стал задавать вопросы.
Ему постелили в старой комнате, где до сих пор висели студенческие плакаты, а на полке лежали пыльные учебники.
В первую ночь Иван не сомкнул глаз.
Он лежал, уставившись в потолок, и перебирал в памяти последние месяцы.
Как всё началось с простого «возьму небольшую паузу», как эта пауза растянулась на недели, а недели — на месяцы.
Как каждый день он откладывал неприятные решения на завтра, надеясь, что завтра всё как-то само решится.
Утром он позвонил в компанию, которая предлагала ему работу.
Извинясь за долгий ответ, сказал, что согласен.
Завтра выйдет на работу. — Простите, — ответила секретарь, — но вчера вечером мы взяли другого кандидата.
Мы ждали вашего звонка до шести, как договаривались.
После этого предложили вакансию следующему в списке.
Иван опустил трубку.
Вот каково это — упущенный шанс.
Не абстрактный, а вполне ощутимый.
Следующие дни превратились в размытое пятно звонков, собеседований, поисков.
Он рассыла л резюме десятками, ходил на встречи, даже не разбираясь толком в компаниях.
Просто шел вперёд.
Потому что сидеть на месте стало невыносимо.
Через две недели ему предложили работу.
Не самую престижную, не с высокой зарплатой.
Обычную должность специалиста в средней компании.
Но это была работа.
Иван согласился сразу.
В первый рабочий день, возвращаясь к родителям — другого дома у него теперь не было — он написал Тамаре сообщение: «Вышел на работу.
Прости за всё».
Ответ пришёл через несколько часов: «Рада за тебя.
Но сегодня утром я подала на развод.
Прости».
Иван сел на лавочку у подъезда и долго смотрел на экран телефона.
Он, наконец, сделал то, что от него требовалось.
Но оказалось, что слишком поздно.
Некоторые ошибки можно исправить.
Но некоторые — нет.
Какими бы правильными ни были последующие шаги, они не стирают последствий прошлых решений.
Или, точнее, прошлого бездействия.
Он встал и направился домой — в Одессу, которая никогда не станет по-настоящему его.
Потому что дом, жизнь, будущее остались там, за закрытой дверью, в квартире, из которой он сам себя изгнал.
Не злоба жены, не жестокость, не несправедливость — а простое нежелание меняться, пока не стало слишком поздно.
И это была самая горькая из всех правд, которые ему пришлось принять.
