Очень скоро нужная запчасть уже лежала перед ними на столе: настоящая, без малейших следов использования, аккуратно запаянная в фирменную коробку. Дмитрий буквально светился от самодовольства.
— Ну что, видела, как работают люди, которые умеют решать вопросы? — с гордостью произнёс он. — Я её фактически из ниоткуда вытащил. Там такая цепочка была, что ты бы сама никогда не разобралась.
— Впечатляет, — ответила Марина негромко и удивительно спокойно. — Значит, артикул из двенадцати цифр ты ни разу не перепутал. Доставку через несколько стран организовал без промаха. Всё сверил, всех проконтролировал. Молодец, Дмитрий. Правда, молодец.
В тот же вечер, когда он поднялся и направился на кухню за водой, Марина окликнула его из комнаты:
— Дим, раз уж ты всё равно там, промой, пожалуйста, три бутылочки Матвея из-под смеси. Они в раковине.
Дмитрий недовольно выдохнул, но всё же поплёлся к мойке. Минут через пять Марина вошла на кухню и увидела ровно то, что уже ожидала увидеть: детские бутылочки были вытерты той самой грязной губкой, которой он незадолго до этого отмывал чугунную сковороду после утреннего бекона. На прозрачных стенках остались мутные разводы, а внутри пузырилось средство для посуды.
— Ты их водой после этого вообще промывал? — спросила она без крика, глядя на пену.
— Да промывал я! Раз десять, наверное! — мгновенно взорвался Дмитрий. — Может, средство такое, слишком пенное. Оно въедается, что ли. Опять ты начинаешь цепляться на пустом месте, Марина! Я же говорю: не умею я с этими бутылками возиться. Они скользкие, ершик этот идиотский никуда нормально не проходит!
Марина молча смотрела на мыльные следы в посуде, из которой должен был пить её ребёнок, и в этот момент всё окончательно встало на свои места. Его беспомощность в быту не была ни рассеянностью, ни глупостью, ни мужской неуклюжестью. Это была отработанная роль. Удобная, наглая и очень выгодная.
Поздно вечером, когда Матвей наконец уснул, Марина тихо прикрыла дверь в детскую, заварила крепкий чай и села за кухонный стол напротив мужа.
— Дмитрий, убери телефон. Нам надо поговорить серьёзно.
— Опять разборки? — он демонстративно закатил глаза. — Марин, я вымотался. Давай завтра, а?
— Нет. Именно сейчас. Ты только что нашёл редчайшую деталь, которую не смогли достать несколько специализированных автосервисов. Ты выстроил логистику, договорился с людьми, проверил маркировки, проконтролировал доставку. На работе ты руководишь десятками сотрудников и отвечаешь за огромные обороты. И после этого ты хочешь, чтобы я поверила, будто взрослый мужчина с нормальным интеллектом не способен промыть детскую бутылочку от моющего средства?
Дмитрий дёрнул плечом, попытался усмехнуться, но улыбка вышла нервной. Он явно почувствовал, что привычная почва под ногами начала проседать.
— Ну ты сравнила, конечно. Работа — это одно. Там деньги, задачи, схемы, ответственность. А дома эта бесконечная бабская мелочёвка… Мозг просто выключается. Не моё это.
— Нет, Дмитрий, — Марина произнесла это уже жёстко. — У этого есть другое название. Саботаж. Ты нарочно покупаешь не то, что нужно, чтобы я перестала просить тебя ходить в магазин. Нарочно делаешь всё кое-как, чтобы мне было проще переделать самой, чем снова объяснять. Ты превратил свою изображаемую беспомощность в способ управлять мной. Тебе удобно жить как в бесплатном отеле с полным обслуживанием, где жена одновременно горничная, повар, няня и администратор, а ты прикрываешься одной фразой: «Я мужчина, я не умею».
С лица Дмитрия медленно исчезло выражение добродушного, слегка растерянного парня. Черты стали жёстче, взгляд — холодным и неприятно колючим. Прижатый фактами к стене, он решил не оправдываться, а нападать.
— Да ты сама вечно ищешь, к чему придраться! Тебе нравится изображать из себя несчастную мученицу, вот ты и назначаешь меня виноватым во всём. Да, я мужчина. И я не обязан разбираться в ваших тряпках, режимах стирки, детских бутылочках и разновидностях молока! Мне это неинтересно. Я деньги в дом приношу!
— Вообще-то я тоже работаю, — горько усмехнулась Марина. — И при этом слежу за ребёнком, за домом и ещё за тобой. Или быть взрослым партнёром в семье тебе тоже неинтересно? Ты просто пользуешься мной, Дмитрий. Прикидываешься беспомощным, чтобы не брать на себя ни капли ответственности за наш общий быт. Но этот спектакль закончился.
После того разговора Марина резко поменяла линию поведения. Она перестала быть той самой «строгой мамочкой», которая злится, объясняет, контролирует, читает нотации, а потом всё равно молча переделывает чужую халтуру.
В ближайшую субботу Дмитрий снова отправился за покупками и вместо нормальной говяжьей мякоти привёз какие-то заветренные жёсткие жилы, решив в очередной раз сделать всё назло и сэкономить себе время, не поехав на рынок.