Марина произнесла это ровно, почти бесцветно, будто каждое слово давалось ей через силу.
— Я обнаружила это у себя дома. Ольга, мне правда очень жаль. И Андрей сам признался, зачем передал Виктору ключи.
Ольга медленно опустила меню на стол. Так осторожно, словно боялась, что одно резкое движение окончательно разрушит реальность вокруг неё. Пальцы у неё дрогнули.
— Значит, ты молчала, — едва слышно сказала она. — Сколько времени? Три дня? Неделю?
— Три дня, — ответила Марина. — Я хотела набрать тебя сразу же. Но Андрей убедил меня дать Виктору возможность самому всё рассказать. Я согласилась. Теперь понимаю, что это было ошибкой.
— Ошибкой, — Ольга коротко, зло усмехнулась. — Какие же вы все замечательные. Сидели со мной за одним столом, разговаривали, улыбались, рецептами обменивались. А сами смотрели на меня как на последнюю идиотку.
— Я так на тебя не смотрела, — жёстко сказала Марина. — Я узнала обо всём позже остальных и пришла к тебе первой, как только смогла. Не ставь меня в один ряд с теми, кто тебя обманывал.
— А как мне теперь кому-то из вас верить?! — голос Ольги сорвался, и люди за соседним столиком невольно обернулись.
— Только по поступкам, — тихо, но уверенно ответила Марина. — Мой поступок сейчас в том, что я сижу перед тобой и говорю правду прямо в глаза. Хотя могла бы промолчать, сделать вид, что ничего не знаю, и сохранить всем удобное спокойствие. Но я выбрала тебя, а не их взаимное прикрытие.
Ольга прижала ладони к лицу, несколько секунд сидела неподвижно, а потом резко выпрямилась.
— Мне надо домой, — глухо произнесла она. — Я должна посмотреть его телефон.
— Иди, — Марина кивнула. — Только запомни: что бы он сейчас ни начал говорить, ложь будет его, не моя.
В квартире Ольги в тот вечер грянул настоящий скандал. Его отголоски докатились до Марины уже через несколько часов — телефонным звонком, но вовсе не с благодарностью и не с извинениями. Виктор, прижатый к стене переписками, не придумал ничего лучше, чем уверить жену, будто Марина всё знала давно и просто прикрывала его. Ольга, ослеплённая болью и унижением, почему-то легче поверила мужчине, который её предал, чем женщине, принесшей ей правду. Так чужое враньё ударило по той единственной, кто ещё пытался остаться честной.
— Ты! — Ольга не столько говорила, сколько бросала слова в трубку. — Ты месяцами была в курсе и улыбалась мне в лицо! Виктор всё рассказал!
— Виктор рассказал то, что ему выгодно, — Марина отвечала медленно, удерживая злость внутри. — Я узнала три дня назад и в эти же три дня пришла к тебе. Попробуй подумать: кто обманывал тебя всю зиму, а кто сегодня сидел напротив в кафе. И ещё подумай, кто именно тебе изменял.
— Не смей выкручиваться! Вы все заодно!
— Ольга, остановись, — голос Марины стал холодным и твёрдым. — Тебя предал муж. Сейчас тебе проще сделать виноватой меня, потому что ненавидеть меня не так страшно, как его. Но это не правда, а самообман.
— Да пропадите вы все со своими дачами! — выкрикнула Ольга. — Чтоб вашу семейку ветром разметало!
Звонок оборвался. Марина ещё несколько секунд держала телефон в руке и чувствовала, как горячая злость внутри постепенно становится тяжёлой и холодной. Почти сразу экран снова загорелся. На этот раз звонил Виктор — торопливый, нахальный, с фальшивой виноватостью в голосе.
— Марин, ну зачем ты Ольге всё выложила, а? — быстро заговорил он. — Мы же договаривались, что ты дашь мне время!
— Мы договаривались, что ты сам признаешься в среду, — отрезала она. — Сегодня четверг. Ты не признался. Более того, ты попытался повесить всё на меня. Виктор, ты просто мерзавец.
— Да я растерялся, понимаешь? Она налетела на меня с телефоном, начала требовать объяснений…
— Виктор, слушай внимательно, — Марина произносила каждое слово отдельно. — Ты влюбился — это твоё дело. Ты обманул жену — это уже твой грех. Но ты сделал это в моём доме. А потом ещё выставил меня участницей своей грязной истории. Такое уже нельзя назвать дружеской поддержкой.