— Не считай мои деньги! — резко оборвал её Андрей, и в кухне будто сразу стало теснее от его злости.
Наталья на секунду замерла у раковины с губкой в руке. До этой вспышки они дошли не сразу. Ещё несколько минут назад она швырнула на кухонный стол пачку квитанций за коммунальные услуги. Листки разъехались по клеёнке, один край задел солонку, и та жалобно звякнула.
— Андрей, я не намерена оплачивать морские каникулы твоей взрослой сестры. И тем более не собираюсь одна тянуть наш дом, — сказала она тогда, стараясь говорить ровно, хотя голос уже дрожал от усталости.
Андрей даже головы не поднял. Он развалился на кухонном уголке, вытянув ноги в домашних спортивных штанах, и продолжал смотреть в телефон.
— Наташ, ну зачем ты опять раздуваешь скандал на пустом месте? Это же Валерия. Она девчонка, ей тяжело. У неё сейчас непростой период, между прочим. Человеку надо выдохнуть, привести нервы в порядок.
— От чего именно она устала? — Наталья упёрлась ладонями в край стола и наклонилась к нему. — От того, что спит почти до обеда? Или от того, что за год уже с третьей работы ушла со скандалом, потому что от неё, видите ли, посмели потребовать приходить вовремя?
— Там начальник был самодур, — Андрей наконец отложил телефон и раздражённо провёл пальцами по переносице. — Он просто не понял её тонкую натуру. Ты меня уже замучила своими нападками. Тебе что, жалко? Деньги у нас лежат. Ну путёвка в Одессу, подумаешь. Она же не на Мальдивы собралась. Родные люди должны поддерживать друг друга, Наташ. Кровь — не вода.
Наталья прикрыла глаза. Один и тот же разговор крутился по кругу уже полгода. С того самого момента, как тридцативосьмилетняя Валерия в очередной раз решила, что создана для чего-то более великого, чем перекладывание бумаг в офисе, Андрей фактически взял её на полное содержание.
Сначала всё выглядело почти безобидно: пакеты с продуктами, которые он по выходным отвозил сестре. Потом к ним добавились её коммунальные платежи. А месяц назад Наталья случайно заметила в банковском приложении мужа перевод: Андрей оплатил Валерии курс духовного пробуждения. И именно с тех пор взносы по их собственной ипотеке, как и еженедельные покупки в супермаркете, тихо и незаметно легли исключительно на карту Натальи.
— Эти средства, Андрей, мы откладывали на досрочное закрытие ипотеки, — отчётливо произнесла она, выделяя каждое слово, чтобы он уже наконец услышал смысл. — Той самой ипотеки, которую последние четыре месяца оплачиваю только я. А твоя зарплата исчезает неизвестно куда. Хотя нет, известно: прямо в карман Валерочке.
— Мама перед смертью просила, чтобы я о ней заботился! — Андрей резко сел, опустив ноги на пол. Лицо у него пошло красными пятнами. — Ты прекрасно знаешь, как Валерии непросто жить! У неё здоровье слабое, она не такая пробивная, как ты. Мама всегда повторяла: «Андрей, ты мужчина, ты обязан защищать сестру». Отец нас бросил, я остался за старшего. Я не могу её предать.
— Защищать — это одно, — Наталья отошла к мойке и с ожесточением начала тереть губкой и без того чистую чашку. — А позволять взрослой здоровой женщине сидеть у тебя на шее — совсем другое. Она просто выкачивает из тебя деньги, а ты с удовольствием изображаешь благородного спасателя. Только весь этот героизм почему-то оплачивается мной. Вчера у неё была депрессия, завтра ей срочно понадобится новый телефон, чтобы снять стресс.
После этих слов Андрей сорвался окончательно, и Наталья уже видела по его лицу, что сейчас он снова спрячется за привычное «мои деньги», будто их общая жизнь его больше не касалась.