И незаметно, почти без сопротивления, день за днём Матвей привык к тому, что его утро начинается не с мамы, а с бабушки.
По вечерам повторялся тот же сценарий. Екатерина брала сына на руки, собиралась уложить его в кроватку, но Наталья Сергеевна уже оказывалась рядом: с детской книжкой, чашкой тёплого молока и тем самым уверенным выражением лица, будто окончательное решение давно принято за всех.
Екатерина уступала. Сначала один раз, потом второй, потом перестала считать. Она и правда выматывалась до пустоты. Ей казалось, что проще промолчать, чем снова начинать разговор, который всё равно закончится вздохами, обидами и фразами о неблагодарности.
На следующее утро, когда Андрей собирался на работу, Екатерина сидела за столом и молча пила чай. Муж выглядел совершенно обычным: немного спешил, рассеянно искал телефон, поправлял воротник рубашки. В нём не было ни тревоги, ни вины, ни малейшего признака того, что он что-то скрывает. И именно это пугало сильнее всего. Он научился молчать так спокойно, что между правдой и ложью будто стёрлась граница.
Едва за ним захлопнулась дверь, Екатерина открыла ноутбук. Зашла в общий банковский счёт и подняла выписку за последние три месяца.
Она нашла нужную строку почти сразу.
Перевод нотариусу. Сумма немаленькая. Дата — шесть недель назад. В назначении платежа значилось: «Оформление договора дарения».
Дарение.
Кому? Чего именно? В выписке этого не было. Но Екатерина уже поняла. Не умом даже — всем телом. Тем древним, животным чувством, которое просыпается, когда у тебя пытаются отнять то, что принадлежит тебе по праву.
Она набрала Ольгу. Подруга работала в юридической консультации. Адвокатом она не была, зато прекрасно знала, где искать документы, кому звонить и какие вопросы задавать.
— Оль, мне нужна помощь, — сказала Екатерина, едва та ответила. — Кажется, Андрей оформил часть моей квартиры на свою мать. Без моего согласия.
На другом конце повисла тишина. Потом Ольга произнесла коротко:
— Приезжай.
Ольга внимательно просмотрела банковские выписки, сделала несколько звонков и спустя два часа разложила перед Екатериной такую картину, от которой хотелось просто опуститься на пол и не вставать.
— Андрей подал заявление, чтобы квартиру признали совместно нажитым имуществом, — сказала она. — Основанием указал ремонт, который вы сделали уже после свадьбы. Суд заявление удовлетворил. Затем он подарил свою долю Наталье Сергеевне. По бумагам всё оформлено. Но шанс оспорить есть.
— Какой? — глухо спросила Екатерина.
— Ремонт оплачивался твоими деньгами?
Екатерина кивнула. Она помнила каждую гривну. Тётя Зоя когда-то приучила её вести тетрадь расходов: «Деньги счёт любят, а без счёта утекут — и не заметишь». Все чеки, квитанции, договоры и накладные лежали в коробке из-под обуви на верхней полке шкафа.
— Собирай всё, — велела Ольга. — До последней бумажки. Нам нужно доказать, что ремонт делался на средства, которые были у тебя ещё до брака.
Екатерина собрала. За два вечера она разложила документы по датам. Пять лет финансовой истории легли в аккуратные стопки. Каждая покупка — от плитки для ванной до дверных ручек — была подтверждена чеком или квитанцией.
Тётя Зоя не зря учила её не выбрасывать бумаги.
С Андреем Екатерина заговорила в субботу. Она специально дождалась момента, когда Наталья Сергеевна уедет «к подруге». Ей не нужна была свекровь за спиной мужа — с подсказками, вздохами и готовыми фразами.
Екатерина положила на кухонный стол папку с документами. Рядом — тот самый ключ.
Андрей побледнел.
— Откуда ты…
— Из кармана твоей куртки, — спокойно ответила она. — Случайно. Хотя, наверное, рано или поздно это всё равно должно было случиться.
Он сел, провёл ладонями по лицу.
— Катя, ты не так всё поняла.
— Я поняла ровно то, что произошло. Ты передал половину моей квартиры своей матери. Квартиры тёти Зои. Единственного, что у меня есть. Не сказал ни слова. Не спросил. Просто сделал.
— Мама хотела гарантий, — тихо начал Андрей. — Она боялась, что если между нами что-то случится, останется без крыши над головой. Она уже немолодая, Катя…
— Ей нужны гарантии? — Екатерина посмотрела на него прямо. — А мне они не нужны? Мне не нужна уверенность, что человек, которому я доверяла, не будет распоряжаться моим имуществом у меня за спиной?
— Я собирался тебе сказать…
— Шесть недель, Андрей. Ты молчал шесть недель. Потому что знал: я не соглашусь. Поэтому ты решил вообще не спрашивать.
На стене мерно тикали часы тёти Зои. В соседней комнате заворочался Матвей.
— Это предательство, — сказала Екатерина без крика, почти ровно. — Тихое, аккуратное, нотариально заверенное. Ты, может быть, считаешь, что это просто бумага. А для меня это было доверие. И его больше нет.
Наталья Сергеевна вернулась ближе к вечеру. Вошла с пакетами, из одного торчал пучок укропа.
— Катенька, я зелени купила, — бодро сообщила она. — Окрошку сделаем, Матвей её любит!
— Наталья Сергеевна, — произнесла Екатерина, стоя в дверях кухни, — нам надо поговорить.
Свекровь быстро посмотрела на сына. Андрей сидел неподвижно и смотрел в стену.
— Я знаю о дарственной, — сказала Екатерина. — О суде. О документах, которые вы оформили без моего ведома.