Это прозвучало далеко не как похвала. Первый час прошёл без особых происшествий.
Гости заняли места, зазвенели бокалы, Дмитрий выступил с тостом.
Ольга почти расслабилась, почти поверила, что всё сложится удачно.
Но потом её внимание начало обращать на детали.
Тамара Сергеевна устроилась на краю дивана и практически не принимала участие в беседе.
Зато её взгляд постоянно возвращался к столу — пристальный, оценивающий.
Она разглядывала блюда так, словно выбирала товары на витрине: взвешивая, что выгоднее и практичнее.
Когда Ольга подала горячее, свекровь едва заметно сжала губы: — Курица.
Могла бы и говядину.
Ну да ладно. — Курица.
Могла бы и говядину.
Ну да ладно.
Марина сидела рядом с матерью и нарочито ковыряла вилкой в салате.
На свадьбе Ольга видела, как золовка складывала в сумочку шоколадные конфеты из вазочки — не одну, не две, а целую горсть.
Тогда она себя успокаивала, что ей показалось.
Теперь же воспоминания всплывали один за другим.
Цветы со свадьбы.
Букеты гостей, которые Тамара Сергеевна собрала в конце вечера и унесла с собой, объясняя: «Всё равно завянут, а я поставлю их в воду».
Половина конфет из той самой вазочки — тех, что Ольга специально купила для праздничного стола.
Она встряхнула головой, пытаясь прогнать эти мысли.
Это пустяки.
Глупости.
Не стоит портить праздник.
Однако, когда спустя полчаса она вышла на кухню за десертом и обнаружила свекровь с контейнером над салатом оливье, что-то внутри неё сломалось.
Дело было не в еде.
Совсем не в еде. — Тамара Сергеевна, — услышала Ольга свой голос словно со стороны. — Что вы делаете?
Свекровь даже не замедлила движения.
Ложка продолжала черпать салат. — Немного беру с собой.
Вам всё равно столько не съесть, а завтра на работу.
Времени готовить не будет. — Мам, здесь ещё хорошие канапе, — вмешалась Марина. — С красной рыбой.
Можно мне взять?
Ольга стояла в дверях и ощущала, как по спине пробежал неприятный холодок.
В гостиной смеялись, кто-то включил музыку.
За стеной продолжался праздник, а на её кухне две женщины деловито упаковывали еду, к которой гости ещё не приступили. — Гости ещё не ели, — сказала она.
Голос был ровным, но внутри всё дрожало. — Пожалуйста, положите обратно. — Гости ещё не ели, — повторила она.
Голос оставался спокойным, хотя внутри трепетало. — Положите, пожалуйста, обратно.
Тамара Сергеевна наконец остановилась.
Подняла взгляд и посмотрела на невестку с искренним непониманием. — Оля, не будь жадной.
Еды много, никто не заметит. — Я замечу.
И это мой дом.
На кухне воцарилась тишина.
Марина застыла с канапе в руках. — Ты же хозяйка, — хмыкнула золовка. — Ещё приготовишь.
Что такого в салате? — Ты же хозяйка, — повторила золовка, хмыкнув. — Ещё приготовишь.
Что такого в салате? — Марина, положи обратно. — Марина, положи обратно. — Почему? — Почему?
Ольга сделала шаг вперёд и забрала поднос с канапе.
Движение вышло резким, почти грубым.
Она сама была удивлена собой. — Потому что я прошу.
В моём доме.
На моём празднике.
В дверях появился Дмитрий.
Он посмотрел на мать, на сестру, на жену с контейнером в руках и, похоже, не понимал, что происходит. — Всё в порядке? — спросил он неуверенно.
Тамара Сергеевна демонстративно закрыла контейнер.
Пластиковая крышка громко щёлкнула — вызывающе, словно восклицательный знак в конце фразы. — Всё прекрасно, — процедила она. — У твоей жены просто своеобразное понимание гостеприимства.
Дмитрий переводил взгляд с одной на другую.
Ольга ждала — ждала, что он скажет хоть слово, поддержит её, объяснит матери.
Он откашлялся и пробормотал: — Ладно, пойдёмте к столу.
