Если бы обстоятельства были иными.
Если бы кто-то протянул руку помощи.
Ольга присела рядом с ней на диванчик.
Близко, но не слишком близко.
Свекровь источала запах валерьянки и свежей выпечки — утром она пекла пирожки. — Тамара Сергеевна, — произнесла Ольга. — Я не хочу с вами ссориться.
Мне не нужна вражда.
Мне важен мир.
И кабинет.
Свекровь улыбнулась.
Не злорадно, а скорее устало. — Мне же хотелось, чтобы кто-то ощущал во мне необходимость.
Понимаешь?
Я вышла на пенсию, и всё.
Никому не была нужна.
Квартира пустовала, телевизор мурлыкал.
Соседи кивали и проходили мимо.
Я думала, приеду к Игорю и стану полезной.
Буду готовить, убирать, помогать.
Но оказалось, что вы не нуждаетесь в моей помощи. — Помощь нужна, — ответила Ольга. — Но в другой форме.
Не так, чтобы вы перестраивали мою жизнь, а чтобы мы вместе создавали общую.
Тамара Сергеевна повернулась к ней. — Ты красиво говоришь.
Как из книги. — Я не из книг.
Я из жизни.
Переезд Тамары Сергеевны обратно в её квартиру занял три дня.
Ольга помогала с упаковкой вещей, Игорь переносил сумки.
Жильцам нашли новое жильё через знакомую риэлтора, даже чуть дешевле и ближе к метро, все остались довольны.
Тамара Сергеевна вернулась в свою однокомнатную, но теперь всё было по-другому.
Ольга стала приезжать к ней каждую субботу.
Не из чувства долга, а потому что начала замечать в свекрови то, чего раньше не видела.
Как Тамара Сергеевна рассказывает о своих бывших пациентах — с теплотой, юмором, гордостью за профессионализм.
Как она знает все травы наизусть и какой чай помогает от чего.
Как её руки, натруженные за годы работы, до сих пор ловко умеют бинтовать и перевязывать — она показала это, когда Игорь порезался, открывая консервы.
На новой работе Ольга быстро освоилась.
Кабинет снова стал кабинетом.
Она поставила новый монитор, приобрела удобное кресло.
Дверь закрывалась, и за ней наступала тишина и сосредоточенность.
Через три месяца директор повысил ей зарплату, как и обещал.
Ольга впервые за долгое время ощутила свободу дыхания.
А спустя два месяца Тамара Сергеевна сама позвонила. — Оль, — сказала она, и голос её был каким-то новым, взволнованным и одновременно радостным. — Я зашла в нашу поликлинику, к девочкам.
К бывшим коллегам.
А заведующая, молодая и новая, говорит: «Тамара Сергеевна, не хотите ли вернуться к нам?
Нужна медсестра на полставки в прививочный кабинет.
Опытная». — И что вы ответили? — Сказала, что подумаю.
Но сама уже знаю — пойду.
Руки помнят.
Ольга улыбнулась. — Руки помнят, — повторила она.
Когда она положила трубку, Игорь стоял в дверях кабинета.
Он слышал разговор. — Ты с ней созваниваешься? — Каждый день. — Каждый день? — Игорь удивился. — Я с ней разговариваю раз в неделю. — Знаю, — сказала Ольга. — Может, стоит чаще?
Игорь помолчал, потом подошёл и обнял её. — Спасибо тебе, — сказал он. — За что? — За то, что ты умнее меня.
И терпеливее.
И смелее. — Ну, это невысокая планка, — усмехнулась Ольга.
Он рассмеялся.
Она тоже.
Из кабинета в коридор, через открытую дверь, падал свет.
На подоконнике стояла герань Тамары Сергеевны.
Ольга так и не убрала её.
Привыкла.
Даже полюбила.
Через месяц они всей семьёй — Ольга, Игорь и Тамара Сергеевна — сидели за столом в кафе рядом с парком.
Свекровь была в новом жакете, который купила на первую зарплату.
На полставки, конечно, немного, но для неё важнее было не количество денег, а ощущение, что она снова нужна, снова при деле. — Сегодня одна бабушка сказала: «Галочка, у тебя рука лёгкая», — рассказывала свекровь, размешивая сахар в чашке. — Я ей укол сделала, а она даже не почувствовала.
Я чуть не расплакалась, честное слово. — Мам, ты чего? — Игорь положил руку на её. — Да ничего.
Просто забыла, каково это — когда тебя ценят.
За то, что умеешь.
А не за борщ.
Она посмотрела на Ольгу, и в её глазах появилось что-то новое.
Не прежняя настороженность и обида.
Что-то напоминающее уважение.
Возможно, даже благодарность. — Оль, — сказала она. — Прости меня за тот месяц.
Я ведь не из злобы.
Я из страха.
Боялась, что если перестану быть нужной, то стану никому не нужна. — Вы нужны, Тамара Сергеевна, — ответила Ольга. — Только не надо быть нужной через силу.
Через переставленные тарелки и выброшенные коврики.
Вы нужны просто так.
Свекровь часто моргнула, достала из сумочки платок. — Ох, ну всё, хватит, а то тушь потечёт, — рассмеялась она.
И Ольга подумала, что семья — это не идеальная картина из журнала.
Это когда люди сталкиваются, спорят, обижаются, а потом учатся жить рядом.
Учатся разговаривать и слышать друг друга.
Не сразу.
Не идеально.
Но учатся.
Герань на подоконнике распустилась.
Ярко-красная, упрямая, живучая.
Как все женщины в этой семье.
