– Игорь, помоги матери занести чемодан, – попросила Тамара Сергеевна, стоя в дверях с двумя большими сумками и клетчатым баулом, перевязанным бельевой верёвкой.
Ольга стояла в коридоре с ещё влажными после душа волосами и наблюдала за этой сценой.
В её голове промелькнули сразу несколько мыслей, но ни одна из них не успела превратиться в слова, потому что Игорь уже кивнул, схватил чемодан и потащил его в квартиру. – Проходи, мам, – произнёс он. – Разувайся, я сейчас чай заварю.
Тамара Сергеевна переступила порог, огляделась с видом, словно проводила инспекцию, и сняла осенние ботинки, аккуратно поставив их носками к стене. – Подожди, – сказала Ольга. – Что значит «занести чемодан»?
Вы к нам в гости?
На сколько?
Тамара Сергеевна повесила куртку на крючок, разгладила кофту и повернулась к невестке. – Не в гости.
Навсегда.
Квартиру я сдала.
Она произнесла это так буднично, будто сообщала, что купила хлеб по пути.
Ольга взглянула на Игоря.
Игорь не встретил её взгляд.
Он уже гремел чайником на кухне.
Ольга последовала за ним, закрыла дверь кухни и тихо, но решительно сказала: – Ты знал?
Игорь поставил чайник на плиту и повернулся к ней.
На лице у него читалась вина, но в то же время было что-то упрямое, как у ребёнка, который разбил окно и уже решил не извиняться. – Она звонила мне вчера.
Сказала, что нашли жильцов на квартиру, хорошие люди, семейная пара.
Платят прилично.
А ей одной тяжело, ты же знаешь.
Давление скачет, колени болят.
Не мог ей отказать. – Ты не мог ей отказать, – повторила Ольга. – А со мной советоваться ты тоже не мог?
Игорь промолчал.
Он достал из шкафчика три чашки, и эти три чашки сказали Ольге больше любых слов.
Решение уже было принято.
Без её участия.
Ольга вернулась в коридор.
Тамара Сергеевна уже успела зайти в комнату, которую они с Игорем использовали как кабинет.
Там стоял рабочий стол Ольги с компьютером, книжный стеллаж и небольшой диванчик для гостей. – Вот тут я и поселюсь, – сказала свекровь, проводя рукой по дивану. – Уютненько.
Только стол надо бы сдвинуть, а то тесновато.
Ольга прислонилась к дверному косяку и скрестила руки на груди.
Внутри у неё всё бурлило, но она понимала, что если сейчас начнёт кричать, Игорь встанет на сторону матери.
Он всегда становился на её сторону.
Не потому, что не любил Ольгу, а потому что не умел сказать матери «нет».
Не научился этому за тридцать шесть лет.
Они познакомились на дне рождения общего знакомого.
Ольга работала бухгалтером в строительной компании, Игорь – инженером на заводе.
Простые люди, обычная история.
Встречались полтора года, потом расписались.
Двухкомнатную квартиру купили в ипотеку, вместе копили на первоначальный взнос.
Ольга тогда подрабатывала по вечерам, ведя бухгалтерию у трёх мелких предпринимателей.
Игорь брал сверхурочные.
Тянули вместе, как две лошади в одной упряжи.
А Тамара Сергеевна жила в своей однокомнатной квартире на другом конце Радомышля.
Квартира была хорошей, в кирпичном доме, с ремонтом, который Игорь сделал ей позапрошлым летом.
Пенсия была небольшой, но на жизнь хватало.
Тамара Сергеевна всю жизнь трудилась медсестрой в поликлинике, привыкла командовать и знала, как жить правильно.
Причём не только сама, но и всех вокруг.
Первый вечер прошёл в напряжённом молчании.
Ольга молчала, Игорь суетился вокруг матери, а Тамара Сергеевна устроилась в кабинете с видом, будто жила там всю жизнь.
Она развесила вещи в шкафу, расставила лекарства на тумбочке, положила на подушку вязаную салфетку и поставила на подоконник горшок с геранью, который привезла с собой.
Ночью Ольга лежала рядом с Игорем и смотрела в потолок.
Игорь уже засыпал, но она толкнула его в бок. – Игорь. – М? – Это мой кабинет.
Я там работаю по вечерам.
Куда теперь мне идти, на кухню? – Ну поработай на кухне.
Или в спальне.
Ноутбук же у тебя есть, ты не привязана к месту. – Дело не в ноутбуке.
Ты принял решение за нас обоих.
Мы ведь семья, разве нет? – Она моя мать, Ольга.
Не кто-то чужой с улицы.
Ей плохо одной.
Что мне было делать – сказать «нет, мам, живи одна, страдай»? – Можно было сначала поговорить со мной.
Игорь перевернулся на другой бок.
Разговор для него был окончен.
Для неё – нет.
Утро началось с запаха жареного лука.
Тамара Сергеевна уже хозяйничала на кухне.
Когда Ольга вышла, свекровь стояла у плиты в своём неизменном фартуке с подсолнухами и помешивала что-то в сковороде. – Доброе утро, – сказала Ольга. – Доброе утро.
Я тут яичницу Игорю жарю.
Он с детства любит с луком и помидорами.
Ты ему, наверное, просто так жаришь, без добавок?
Ольга налила себе кофе и промолчала.
Она жарила Игорю яичницу именно с луком и помидорами, потому что Игорь когда-то рассказывал ей, как любит.
Но спорить не хотелось.
Не с утра.
Игорь вышел, сел за стол, ел яичницу и хвалил мать.
Тамара Сергеевна сияла.
Ольга пила кофе и размышляла о том, что ипотеку они платят вдвоём, а решения теперь, похоже, принимаются втроём.
Точнее, двое из троих, и она не входит в это число.
Дни шли один за другим, каждый принося что-то новое.
Тамара Сергеевна переставила цветы на подоконниках, потому что «они не там стояли».
Переложила посуду в шкафах, потому что «так удобнее».
Выбросила коврик из ванной, потому что «в нём заводятся микробы, я как медработник говорю».
Стала стирать Игоревы рубашки отдельно от вещей Ольги, потому что «мужское с женским смешивать нельзя».
Ольга терпела. Она вообще умела терпеть.
