Мне пятьдесят пять лет.
Я веду учёт в строительной компании.
Опыт работы — тридцать два года.
Каждую цифру, каждую строку в балансе знаю наизусть.
Пять лет назад в наш отдел пришла Ольга.
Ей было девятнадцать.
Она устроилась ассистентом бухгалтера.
Амбиции у неё были огромные.
Я обучала её с самых основ.
Объясняла, как вести первичные документы, как закрывать период без ошибок, как правильно взаимодействовать с налоговой и работать с контрагентами.
Ольга схватывала быстро.
Умная девушка.
Перспективная.
Я радовалась её успехам.
Первые два года она вела себя скромно.
Постоянно задавала вопросы, интересовалась даже мелочами, записывала мои объяснения в тетрадку, благодарила за помощь.
Я думала, что из неё получится отличный специалист.
Но затем появились тонкие колкости.
Поначалу почти незаметные.
Однако я ощущала каждое едкое замечание.
Пару лет назад я вручную делала расчёты по крупному контракту на сорок миллионов гривен.
Проверяла каждую цифру на калькуляторе дважды.
Так всегда поступаю.
Это моё правило.
Ольга проходила мимо с документами, остановилась и удивлённо спросила: — Тамара Сергеевна, зачем вы всё это вручную записываете? Ведь есть таблицы, где всё считается автоматически. Это намного быстрее и удобнее.
Я объяснила ей: когда речь идёт о миллионах, лучше перепроверить данные вручную.
Можно ошибиться с формулой.
А калькулятор не обманет.
Я так привыкла работать.
Ольга кивнула: — А, понятно. Старая школа учёта. Понимаю вас. Наверное, вам так привычнее. В вашем возрасте уже сложно перестраиваться на новые методы.
Тон был вежливый, лицо — дружелюбное.
Но я уловила подтекст.
Старая школа — не опыт, не мудрость, а просто устаревшее.
Отсталое.
После этого ситуация только ухудшилась.
Каждый день появлялось новое колкое замечание. — Наверное, вам трудно осваивать новые компьютерные программы? — В вашем возрасте не особо хочется учиться новому, правда? — Вы же отработали свою смену. Можно бы и отдохнуть.
Сначала я отвечала спокойно, разъясняла, приводила примеры из практики.
Затем перестала реагировать.
Молча выполняла свою работу добросовестно и в срок.
Тем временем Ольга продвигалась по карьерной лестнице.
Через год она стала старшим специалистом.
А я оставалась главным бухгалтером.
Это её раздражало.
Я видела по глазам, по сжатым губам, по напряжённым движениям во время общения со мной.
Корпоратив состоялся примерно через полгода после её повышения.
Язык у неё развязался, фильтры отключились.
Она встала из-за стола, подошла ко мне, опёрлась руками о край, наклонилась и громко сказала, чтобы все слышали: — Тамара Сергеевна, а вы бы уже на пенсию не вышли? Молодым место уступить.
За столом воцарилась тишина.
Все замолчали, смотрели в тарелки или отводили взгляд. — Вы же здесь сидите, за кресло цепляетесь. А надо бы дома отдохнуть, на диване телевизор смотреть.
Я опустила глаза.
Молчала.
Коллеги чувствовали неловкость, переглядывались.
Но никто не вступился.
Ни один человек.
Ольга усмехнулась.
Вернулась на своё место.
После того вечера она перестала сдерживаться.
Остроумные колкости стали ежедневными.
Примерно через два месяца Ольга начала менять стиль в одежде.
Юбки стали короче, каблуки выше, помада ярко-красная.
Дорогие импортные духи.
Я сразу поняла.
