Когда из нашего холодильника исчезают пакеты с продуктами? — Всё, хватит, — Владимир Иванович решительно направился к двери. — Нина, пора собираться.
Мы больше здесь не останемся. — Верно, не останетесь, — пробормотала Тамара. — Тамарочка, — вдруг заплакала Нина Петровна. — Как ты можешь так?
Мы же родные… — Родные уважают друг друга, — устало ответила Тамара. — А вы просто используете нас.
Спустя двадцать минут родители Игоря уехали, забрав с собой ту самую сетку с картошкой (Тамара намеренно оставила её в прихожей).
Квартира погрузилась в тишину. — Ты была слишком жестока, — наконец произнёс Игорь. — А ты слишком мягка, — ответила Тамара. — В этом вся проблема. — Что ты имеешь в виду? — Я устала быть единственным взрослым человеком в этих отношениях.
Ты не умеешь говорить родителям «нет».
Не можешь устанавливать границы.
Всё позволяешь, надеясь, что само как-то разрешится. — Это моя семья, — упрямо повторил он. — И я тоже часть твоей семьи, — Тамара ощутила глубокую усталость. — Но почему для тебя их интересы всегда важнее моих? — Это не так. — Тогда почему ты не поддержал меня?
Почему молчал, когда твоя мать распоряжалась на моей кухне?
Почему согласился, когда она позвала Ольгу с Алексеем, не посоветовавшись со мной?
Игорь молчал. — Вот именно, — кивнула Тамара. — Потому что для тебя так проще.
Проще позволить мне терпеть, чем сказать матери неприятную правду.
Они молчали до вечера.
Тамара мыла всю посуду — внимательно, с увлечением, словно старалась смыть не только грязь с тарелок, но и накопившуюся обиду.
Игорь сидел в гостиной, глядя в окно.
К ночи он подошёл к ней. — Прости, — тихо произнёс он. — Ты права.
Я не задумывался.
Мне казалось, что так и должно быть. — Должно быть иначе, — Тамара вытерла руки и посмотрела на мужа. — Мы должны действовать как команда. — Я понимаю. — Он замолчал. — Что теперь? — Теперь ты позвонишь маме и объяснишь правила.
Если они хотят приезжать — пусть предупреждают заранее.
Пусть привозят хорошие продукты или готовые блюда, а не символическую картошку.
И пусть не распоряжаются на моей кухне. — Она обидится. — Пусть.
Игорь кивнул и взял телефон.
Тамара заметила, как он набирал номер, колебался, подбирая слова.
И вдруг поняла, что не уверена — не уверена, справится ли он.
Не уверена, хватит ли у него сил сказать то, что необходимо. — Мама? — голос Игоря дрожал. — Нам нужно поговорить.
Тамара вышла на балкон.
Город внизу светился огнями, где-то звучала музыка, кто-то продолжал отмечать Новый год.
А у них был совсем другой праздник — праздник права говорить «нет».
Через полчаса Игорь подошёл к ней, бледный и грустный. — Сказал, — выдохнул он. — Всё сказал.
Она плакала.
Говорила, что я настроила тебя против них. — И? — И я сказал, что это моё решение.
Что я согласен с тобой.
Тамара обняла его, и они стояли так, в морозном январском воздухе, пока внизу кто-то кричал: «С Новым годом!» — А если они теперь вообще перестанут приезжать? — Тогда мы поедем к ним.
С подарками и едой, которую сами приготовим.
Как взрослые люди в гости к взрослым людям. — Например, с картошкой? — Игорь вдруг усмехнулся.
Они рассмеялись — тихо, устало, но искренне. — Да уж, картошки у нас теперь достаточно.
