А ребёнок?
Молодой человек на мгновение остановился и обернулся. — Зачем мне ребёнок без неё?
Это ошибка… Как я теперь домой пойду?
Что скажу её матери? — позвала женщина с другой стороны стеклянной перегородки.
Они оба ринулись к ней, толкая друг друга. — Ковальчук Екатерина Сергеевна родила.
Мальчик, три килограмма двести граммов, пятьдесят один сантиметр, — чётко произнесла она, держа трубку у уха. — Поздравляю.
Сын и мама в порядке.
Идите домой и порадуйте близких. — А моя Оля? – парень просунул голову в окошко. – Что с моей женой?!
Женщина тяжело выдохнула и убрала трубку. — Такое бывает.
Врачи сделали всё возможное.
У вас дочь… — Да вы что, все вместе решили, что ли?
Это ошибка… Где же моя жена?
Я не уйду, пока не увижу её!..
Иван не смог выдержать крики страха и боли.
Он вышел на улицу.
Сильное желание закурить охватило его. «Мальчик, три двести… Сын и мама здоровы…» — беспрестанно повторял он. — У меня сын! — с радостью воскликнул он в пасмурное небо.
С дерева взмыла встревоженная стая ворон, закружившая над больницей. — Повезло, — прозвучал безжизненный голос рядом.
Иван заметил рядом другого Коваленко. — Подвезти тебя? – спросил он. — Как же так?
Я так любил её… Почему она умерла?
Именно она… Всё было нормально… — словно заведённый повторял другой Коваленко, всхлипывая на протяжении всей дороги.
В салоне сгущались горе и тоска, воздух становился тяжёлым.
Иван пожалел, что согласился подвезти парня.
Он не мог понять его боль.
Когда они встречались в кабинете заведующего, они были равны, теперь же нет.
Иван не хотел примерять на себя чувства другого.
Он перестал слушать стенания попутчика и начал думать о Оле. — Послушай, у тебя дочь.
Держись ради неё и люби за двоих.
Может, с тобой поехать? — предложил он, когда подъехали к дому другого Коваленко. — Я сам, спасибо. – Парень захлопнул дверь и шатаясь направился к дому.
Иван выехал со двора.
Горе покинуло салон вместе с парнем, стало легче дышать.
Ему было стыдно, но внутри всё ликовало.
Сын!
Сын… Из дома он позвонил всем и поделился радостной новостью, которая окончательно вытеснила тревогу.
Позже Оля позвонила и рассказывала, какой у них прекрасный сын, хотя видела его лишь мельком.
Иван представлял пухлого малыша, как на плакатах в роддоме, и без угрызений совести радовался.
Только самому близкому другу поведал, что в роддоме одновременно рожали две Наталии Ковальчук, и одна из них умерла, а Иван подумал, что это его Оля… Как жизнь чуть не оборвалась тогда и в нём… Потом они вместе с родителями Оли бегали по магазинам.
Вкусы его и тёщи по цвету и рисунку детских костюмчиков не совпадали.
Ошеломлённый радостью Иван не спорил, брал всё подряд.
Чтобы он не скупил половину магазина, тёща перестала высказывать своё мнение.
В конце она сказала, что кроватку и коляску выберут сами с мужем.
Иван с трудом донёс пакеты с одеждой и игрушками до квартиры, сложил их горой у кровати.
Ночью он спал без снов. *** Через полтора года они встретились с другим Коваленко в детской поликлинике.
Данил уже уверенно ходил на пухлых, немного кривоватых ножках и радовался всему вокруг.
Другой Коваленко держал на руках маленькую худенькую девочку с редкими светлыми кудряшками.
С ними была симпатичная молодая женщина.
Иван не стал подходить ближе.
И так было видно, что у парня жизнь наладилась.
Он не видел другую Наталию Ковальчук, но эта молодая женщина ему понравилась.
Они выглядели как красивая пара.
Другой Коваленко казался вполне счастливым. «Хорошо, что у него дочь.
А то росли бы два мальчика Ковальчука, да ещё, не дай бог, с одинаковыми именами… — улыбнулся Иван своим мыслям. — Жизнь продолжается…»
