Иван ощутил прикосновение Оли к своей руке. — Что это? – Он открыл глаза. – Уже началось?
Она загадочно улыбнулась и указала взглядом на кровать рядом с ним.
Иван повернул голову и увидел свёрток.
Он дотронулся до него, но одеяльце мягко прогнулось под его рукой.
Свёрток оказался пустым… — Иван! – раздался тревожный голос Оли издалека.
Он открыл глаза и заметил её напряжённое лицо, словно она вслушивалась в что-то.
Он встряхнул головой, стараясь избавиться от остатков сна. — Что?
Началось?
До срока ещё две недели… — Не знаю, у меня болит живот, — сказала Оля. — Хорошо, — Иван поднялся на локтях. — Нужно вызвать «скорую». – Он повернул голову к кровати рядом с собой.
Свёртка уже не было, и он с облегчением выдохнул, отгоняя образ, приснившийся ему. — Давай подождём.
Я не уверена, что это настоящие схватки.
Просто живот немного тянет.
Мне сказали, что «скорую» стоит вызывать, когда схватки идут с интервалом десять минут. — Оля посмотрела на мужа с надеждой. — Да к тому времени, как приедет скорая, ты уже родишь.
Где мой телефон? – Иван потянулся к джинсам на спинке стула.
Из кармана вывалился телефон.
Звук падения смягчился мягким ворсом ковра.
Иван окончательно проснулся, сел, поднял телефон и надел джинсы.
Тем временем за его спиной Оля стонала, сжимая живот руками. — Что?
Схватка? – Он перевернулся на другой бок, сел рядом с ней и стал массировать поясницу кулаками, как учили на курсах подготовки к родам. — Дыши глубоко, — сказал он, сам громко втягивая воздух носом, а затем выдыхая через рот.
Оля повторяла за ним. — Всё прошло, — сказала она, выдавив слабую улыбку. — Я вызову «скорую». — Иван вскочил с кровати. – Нет.
Одевайся, я отвезу тебя сам в роддом.
Так будет быстрее.
Сумка со всем необходимым уже давно собрана и стоит в углу спальни. — Документы в ящике тумбочки, — сообщила Оля, надев через голову свободное платье.
Иван взял документы, заметил в ящике зарядное устройство для телефона и положил его в сумку вместе с папкой. — А паспорт? — спросил он.
— В стенке, — ответила Оля из-под платья.
Иван бросился в другую комнату, ища паспорт, ругая Олю за то, что она не сложила все бумаги вместе. «Так, её телефон…» — Где твой телефон? — крикнул он ей.
— Здесь, на тумбочке, — спокойно ответила Оля. — Оля, я же говорил, держи всё под рукой, чтобы быстрее собираться.
Как ребёнок, – пробурчал он, возвращаясь в спальню. – А расческа, зубная щётка… Оля виновато улыбнулась, но улыбка искажалась от новой волны боли. — Сейчас.— Он бросил сумку на пол и снова начал массировать ей поясницу.
Изнутри нарастало раздражение.
Взгляд упал на часы – половина шестого утра.
Оля расслабилась, боль ослабла, но вскоре вернулась.
Иван натянул футболку, поднял сумку с ковра. — Пойдём, может, успеем спуститься вниз до следующей схватки.
Оля медленно направилась в прихожую, поддерживая большой живот руками.
Иван помог ей обуть широкие короткие сапожки.
Её привычная модная обувь осталась в стороне — отёкшие ноги не помещались в неё.
Он помог Оле надеть пальто, накинул капюшон и начал обуваться сам.
Носки… Он забыл надеть носки, но времени искать их не было.
Иван сунул голые ноги в ботинки… — Пойдём? – Он помог Оле подняться с низкого пуфика, и они вышли за дверь.
По пути к лифту Оля остановилась, стонала, опираясь одной рукой на стену.
Иван сочувствовал ей и понимал её состояние, но раздражался из-за её медлительности.
Так они за час не смогут добраться до роддома.
Хотя бы до машины нужно дойти. — Давай потихоньку, в машине тебе будет легче, — сказал он, ведя её к лифту. — Почти добрались, — добавил он.
Бобровица только просыпалась.
В окнах домов поодиночке зажигался свет.
За ночь выпало много снега, что осложняло выезд со двора. «Почему, когда люди планируют ребёнка, они не задумываются о времени его появления на свет?
Проще бы было летом.
Рано светает, нет снега и льда — идеальные условия.
В следующий раз надо это учесть…» Мысли Ивана прервала очередная волна боли у Оли.
На дорогах было мало машин, Иван нажал на газ… — Оля, потерпи.
Совсем немного осталось.
Дыши… Иван замечал, что каждый раз, когда Оля стонала и сжималась от боли, его мышцы живота непроизвольно напрягались.
Но это совсем не то ощущение, которое испытывала она.
Он не мог разделить с ней эту боль, чтобы облегчить её состояние.
