В Киеве, среди множества привлекательных девушек, Тамара не ощущала себя особенной.
Однако Олег смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной в городе.
После месяцев съёмной комнаты и тяжёлой работы его внимание казалось ей настоящим подарком.
Он приглашал её в рестораны, которые раньше она видела лишь снаружи.
Дарил цветы, духи, украшения.
Уверял, что позаботится о ней, что теперь ей не придётся переживать о деньгах.
Тамара влюбилась.
Или, по крайней мере, ей казалось, что она влюбилась.
Спустя годы она уже не могла точно определить, что именно тогда испытывала.
Возможно, это была любовь.
А, может быть, просто облегчение от того, что кто-то взял на себя ответственность за её жизнь.
Через три месяца после знакомства они поженились.
Свадьбу отпраздновали в дорогом ресторане, куда Олег пригласил своих друзей и деловых партнёров.
Со стороны Тамары никого не было.
Она надела белое платье, выбранное Олегом, и улыбалась весь вечер.
Ей казалось, что жизнь наконец-то наладилась.
Правила появились сразу после свадьбы.
Олег объяснил их спокойно и чётко, как и всё, что считал важным.
Детей у них не будет.
Он не желал превращать квартиру в склад для подгузников и менять свою жизнь ради чужого существа, которое будет кричать по ночам.
Тамара попыталась возразить, но Олег приподнял бровь и спросил, понимает ли она, с кем связала свою судьбу.
Она замолчала.
Работать ей тоже не стоит.
Жена должна заниматься домом.
Готовить, убирать, создавать уют.
Встречать мужа с работы.
Следить, чтобы в холодильнике всегда были продукты, а рубашки — выглажены.
Тамара согласилась со всем этим.
Новая жизнь казалась ей настолько прекрасной, что она была готова принять любые условия.
У неё появилась красивая квартира вместо комнаты в коммуналке.
Был муж, который зарабатывал достаточно, чтобы она могла не думать о деньгах.
Была стабильность, которой ей так не хватало.
Годы шли, и стабильность превратилась в рутину.
Тамара вставала утром, готовила Олегу завтрак, провожала его на работу.
Затем убирала квартиру, ходила в магазин, готовила ужин.
Вечером они смотрели телевизор или Олег работал за компьютером, а она сидела рядом с книгой.
По выходным иногда ходили в ресторан, но чаще оставались дома.
Подруги исчезли.
Сначала Тамара пыталась поддерживать связь с девушками из кофейни, где работала до замужества, но Олег не любил, когда она уходила надолго, а приглашать кого-либо домой было запрещено.
Постепенно звонки становились реже, а затем вовсе прекратились.
Тамара осталась одна.
Иногда она задавалась вопросом, счастлива ли.
Но ответа не находила.
Она просто жила, день за днём исполняя то, что от неё требовали.
И вот теперь, спустя десять лет, в сорок лет, она сидела на кухне с ключами от чужой квартиры, и её жизнь подходила к концу.
Тамара собрала чемодан.
Она действовала механически, почти не осознавая, что делает.
Открыла шкаф, достала несколько платьев, джинсы, свитера.
Сложила бельё, забрала косметику из ванной.
Документы лежали в ящике комода, она взяла их тоже.
Всё остальное — книги, украшения, мелочи, накопившиеся за десять лет — осталось на своих местах.
Олег заглянул в спальню, когда она застёгивала чемодан.
— Остальные вещи я пришлю, — произнёс он. — Не волнуйся об этом.
Тамара молчала.
Она надела пальто, взяла чемодан и направилась в прихожую.
Там лежали пакеты с продуктами, которые она принесла час назад.
Она задумалась на мгновение, затем взяла их тоже.
Надо же будет что-то есть.
Олег стоял в дверях гостиной и наблюдал, как она обувалась.
Тамара не обернулась.
Она открыла дверь и вышла, не произнеся ни слова.
Квартира, которую снял Олег, находилась в Некрасовке, на самой окраине Киева.
Тамара добиралась почти два часа: сначала на метро, затем на автобусе.
Когда она наконец увидела нужный дом, уже стемнело.
Это была обычная панельная многоэтажка, подобных которой тысячи в спальных районах города.
Двор был заставлен машинами, у подъезда сидели подростки с телефонами в руках.
Квартира оказалась однокомнатной, с низкими потолками и окном, выходящим на стройку.
Мебель была новая, но дешевая: диван, шкаф, стол, два стула.
На кухне стояли пустые шкафчики и плита с двумя конфорками.
Холодильник гудел в углу.
Тамара поставила чемодан посреди комнаты и села на диван.
Она смотрела на голые стены и осознавала, что не знает, как жить дальше.
За десять лет она разучилась принимать решения.
Разучилась думать о том, чего хочет.
Разучилась быть самостоятельной.
Она просидела так до полуночи.
Потом лёгла на диван, не раздеваясь, и закрыла глаза.
Сон долго не приходил.
Следующие месяцы Тамара вспоминала смутно.
Они слились в одно серое пятно, наполненное пустой квартирой, тишиной и окном с видом на стройку.
Она почти не выходила из дома.
Иногда спускалась в магазин на первом этаже, покупала хлеб, молоко, что-то для бутербродов.
Готовить не хотелось.
Убирать было нечего.
Она проводила дни, лежа на диване и глядя в потолок.
Олег исправно переводил деньги за квартиру и пересылал небольшую сумму на расходы.
Он ни разу не позвонил и не написал, чтобы узнать, как у неё дела.
Тамара и не надеялась на это.
Она понимала, что для него она перестала существовать в тот момент, когда закрыла за собой дверь их общей квартиры.
Развод оформили через три месяца.
Олег предложил пройти процедуру без суда, через ЗАГС, и Тамара согласилась.
Делить было нечего: квартира принадлежала ему, машина тоже, накоплений у неё не было.
Она подписала документы и вернулась в свою однокомнатную квартиру в Некрасовке.
Иногда она думала о том, что нужно искать работу.
Ей было сорок лет, не было ни опыта, ни образования, ни навыков.
Десять лет она занималась лишь хозяйством.
Кому может понадобиться такая сотрудница?
