— Сергей, это не скандал, — Наталья произнесла спокойно, но в голосе уже звенел металл. — Это моя машина, которую за два месяца бесплатной эксплуатации довели до ремонта. Это такая семейная привычка: один берёт сколько хочет, а другой делает вид, что всё нормально.
Она сама на мгновение удивилась, как ровно и жёстко прозвучали эти слова. Словно эта фраза давно лежала у неё внутри, собранная по кусочкам, и только теперь наконец нашла выход.
Сергей опустил глаза и отвёл взгляд в сторону.
— Хорошо, — сказал он после паузы. — Я с ним поговорю.
Но Наталья уже не рассчитывала на этот разговор. Ждать, пока муж подберёт момент, смягчит углы и снова всё сведёт к «он же не специально», она больше не собиралась. Разбираться ей предстояло самой.
На следующее утро, в субботу, примерно в девять, раздался звонок в дверь. Наталья ещё не подошла к прихожей, но уже знала, кто стоит снаружи.
Так и оказалось. На площадке был Андрей — в той самой рабочей куртке, которую Наталья видела на записи с камеры.
— Привет, Наташ, — бодро начал он. — Мне бы сегодня машину взять. Плитку надо забрать, последняя партия осталась.
Из подъезда в квартиру потянуло холодом, пахнуло влажным утренним воздухом и лёгким морозцем. Наталья стояла на пороге и не торопилась отступать, чтобы пропустить его внутрь.
— Проходи, — сказала она наконец. — Нам нужно поговорить.
Андрей вошёл, привычно разулся у двери, будто это был почти его дом. За последние два месяца он действительно появлялся здесь слишком часто.
Наталья молча провела его на кухню. На столе уже лежали распечатанная смета из автосервиса, три квитанции со штрафами и сложенный лист с её пометками.
— Садись, — коротко сказала она.
Андрей сел, бросил взгляд на бумаги и сразу насторожился.
— Это что такое?
— Итог твоей помощи по стройке, — ответила Наталья без повышения голоса.
Она развернула смету и положила её прямо перед ним.
— Здесь перечислено всё, что случилось с моей машиной за эти два месяца. Рычаг подвески, сайлентблоки, пятна на сиденьях, царапина на бампере. А вот отдельно — три штрафа, которые пришли на моё имя, хотя за рулём в те дни был ты.
Андрей взял лист, быстро пробежал глазами по строкам и вернул его на стол.
— Наташ, ну это же автомобиль, — сказал он с раздражённой усмешкой. — Его для того и покупают, чтобы ездить. Что теперь, под стеклянный колпак ставить?
— Ездить — да. Использовать как грузовую машину для стройматериалов два месяца подряд — нет.
— Да я же не назло! Мне реально нужно было. У тебя машина большая, удобная. Что мне оставалось, отказаться?
— Отказаться, — медленно повторила Наталья. — Интересное слово. А мне, значит, можно было отказать? Можно было спросить, готова ли я убивать подвеску, получать разбитый бампер и оплачивать нарушения, которых сама не совершала?
Андрей беспокойно сдвинулся на стуле.
— Ты всё слишком раздуваешь. Ну зацепился где-то бампер, ну пятно появилось. Это не катастрофа. Отмоют, подкрасят — и всё.
— Уже посчитали, — Наталья постучала пальцем по смете. — Сорок четыре тысячи семьсот гривен за ремонт и химчистку. Плюс пять тысяч гривен штрафов. В сумме выходит почти пятьдесят тысяч гривен.
На кухне стало тихо. Слышно было только, как над плитой размеренно тикают настенные часы.
— Ты хочешь, чтобы я это оплатил, — наконец произнёс Андрей. Это прозвучало не вопросом, а вынужденным признанием очевидного.
— Я хочу, чтобы ты взял на себя хотя бы половину. Двадцать пять тысяч гривен. И это ещё с учётом того, что весь бензин за эти поездки оплачивался из моего кармана, а я ни разу не просила вернуть мне деньги.
Андрей откинулся назад, скрестил руки на груди.
— У меня сейчас ипотека, ремонт, стройка. Денег почти нет, ты же прекрасно знаешь.
— Я тоже работаю, Андрей. Я тоже плачу за жильё, за бензин, который нужен мне для работы, за оборудование для праздников. У меня тоже есть расходы. Только я не беру чужое имущество так, будто оно общее, и не оставляю хозяину оплачивать последствия.
— Я ничего не брал без спроса! Ты сама дала ключи.
— На два дня, — твёрдо сказала Наталья. — Не на два месяца.
Андрей замолчал и уставился в столешницу.
Наталья выдержала паузу, а потом спросила уже почти будничным тоном:
— Так тебе сегодня машина всё-таки нужна?
— Нужна, — буркнул он. — Плитку забрать надо.
Наталья поднялась, подошла к крючку возле входной двери. Андрей, видимо, решил, что разговор окончен. Но вместо ключей она взяла со стола смету, аккуратно сложила её и протянула ему.
— Держи. Сегодня вместо ключей.
Он посмотрел на лист в её руке, потом перевёл взгляд на её лицо.
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем. Ключей сегодня не будет. И дальше машины тоже не будет, пока мы не решим вопрос с оплатой.
— Наташ, ну ты же почти родная сестра. Мы столько лет одной семьёй живём!
— Именно поэтому я и думала, что могу доверить тебе свою машину, — спокойно ответила она. — Но доверие и бесплатное пользование чужими вещами без ответственности — это разные вещи.
Андрей резко поднялся. Ножки стула с неприятным скрипом прошлись по полу.
— Ладно. Я понял. Больше просить не буду.
— Я не говорю, что просить нельзя, — Наталья тоже встала. — Я говорю, что нельзя пользоваться без меры и делать вид, будто последствий не существует. Если бы ты сразу сказал, что задел бордюр, что помял бампер, что каждый день возишь мешки со смесью и коробки с плиткой, мы бы договорились. Об оплате, о графике, о компенсации — о чём угодно. Но ты молчал. А я слишком долго притворялась, что ничего не происходит. В этом была ошибка с обеих сторон.
Андрей направился к выходу, взял ботинки и стал обуваться, не говоря ни слова.
У самой двери он всё-таки остановился и обернулся.
— И что теперь? Вообще общаться перестанем?
Наталья посмотрела на него внимательно и долго, не пытаясь смягчить ответ.
— Сейчас я не готова это обсуждать, Андрей. Мне нужно время.
Он коротко кивнул, будто заранее ожидал именно таких слов, вышел на площадку и тихо прикрыл дверь.
Сергей, который всё это время находился в соседней комнате и слышал весь разговор, появился на кухне почти сразу после ухода брата.
— Ты правда дала ему смету вместо ключей?
— Серьёзно, Сергей.