Её пальцы потянулись к верхнему ящику комода, который Тамара привыкла держать запертым.
Сегодня, в суете, она забыла повернуть маленький ключик.
Как только за Виктором захлопнулась входная дверь, тишина в квартире стала казаться оглушительной.
Людмила Петровна выждала ровно пять минут, внимательно прислушиваясь к звукам лифта на лестничной площадке, затем отложила кухонное полотенце и решительно направилась в спальню невестки.
В этой комнате всегда витал запах Тамары — тонкий аромат фрезии и прохладного шелка.
Свекровь нахмурилась.
Этот запах казался ей проявлением высокомерия.
Она подошла к комоду из светлого дуба.
Верхний ящик, обычно запертый на миниатюрный замок, сегодня был приоткрыт — небольшая, но роковая ошибка женщины, сбежавшей из собственного дома в слезах.
Людмила Петровна потянулась за латунной ручкой.
Внутри царил безупречный порядок, который раздражал её ещё сильнее.
Ровные стопки белья, бархатные коробочки с украшениями.
Её пальцы, украшенные крупными золотыми кольцами, быстро пробежали по дну ящика, ощупывая пространство под шелковыми сорочками.
И вдруг — шуршание бумаги.
Она вынула на свет плотный белый конверт.
Внутри оказалась выписка с банковского счёта Тамары и небольшая визитка из плотного тёмного картона с тиснением: «Сергей Баранов. Частный сыск. Конфиденциальное решение деликатных вопросов».
Людмила Петровна уставилась на бумажку, и её губы медленно изогнулись в торжествующей улыбке.
А выписка из банка стала для неё решающим доказательством: всего два дня назад Тамара сняла со своего накопительного счёта крупную сумму наличными. — Ах ты, тихая овечка, — прошептала свекровь, ощущая, как по венам разливается сладкое чувство азарта. — Частный сыск?
Кого же ты ищешь, дорогая?
Или, возможно, ты платишь, чтобы тебя не нашли?
Любовник?
Шантаж?
Она аккуратно сфотографировала визитку и выписку на свой телефон, затем вернула бумаги на место, тщательно восстановив «безупречный порядок».
У неё появился козырь.
И она была уверена, когда именно применит его.
В это время в небольшой кофейне на Литейном проспекте Тамара согревала озябшие руки о чашку с ромашковым чаем.
Ей нельзя было пить кофе.
Теперь ей многое было запрещено, и эта мысль, вместо того чтобы пугать, наполняла её удивительным, тёплым светом.
Внутри неё билась крошечная жизнь, и ради неё Тамара была готова стать стальной.
Колокольчик на двери прозвенел, впуская в кафе клубы морозного пара и высокого мужчину в неприметном сером пальто.
Сергей Баранов сел напротив Тамары, не тратя время на долгие приветствия.
Из внутреннего кармана он вынул пухлый жёлтый конверт и пододвинул его по столу. — Ваша интуиция вас не подвела, Тамара Викторовна, — голос детектива был тихим и безэмоциональным, как и его внешний вид. — В доме вашей свекрови капитальный ремонт не проводится.
Батареи на месте, лифт исправен.
Тамара закрыла глаза на мгновение.
Значит, она была права. — Тогда зачем же она съехала?
Баранов усмехнулся уголками губ и кивнул на конверт: — Откройте.
Тамара достала пачку глянцевых фотографий.
На первых снимках был запечатлён подъезд Людмилы Петровны.
На следующих — молодая пара с коляской, заносящая коробки в парадную дверь. — Ваша свекровь — очень предприимчивая женщина, — продолжил детектив. — Три дня назад она подписала договор долгосрочной аренды.
Сдала свою трёхкомнатную квартиру этой милой семье из Сургута.
Причём, по моим данным, получила предоплату за полгода вперёд.
Тамара смотрела на фотографии, и внутри всё сковало ледяным холодом.
Это была не просто навязчивая материнская любовь.
Это был холодный, расчётливый план.
Людмила Петровна решила обеспечить себе солидный дополнительный доход к пенсии, а заодно — полностью подчинить себе жизнь сына, поселившись у них на правах бедной, несчастной старушки, оставшейся без жилья. — Вот копия договора аренды, — Баранов указал на сложенный лист бумаги. — Я получил её через свои связи в агентстве недвижимости.
Всё оформлено официально.
Она планирует жить у вас минимум год.
А скорее всего — до тех пор, пока вы сами не уйдёте. — Спасибо, Сергей, — Тамара бережно убрала документы обратно в конверт.
Её голос звучал спокойно, хотя в груди бушевал пожар. — Вы проделали отличную работу.
Она вышла на улицу.
Морозный воздух обжёг лёгкие.
Раньше она бы расплакалась от обиды, позвонила Виктору, стала кричать и требовать справедливости.
Но сейчас она положила руку на живот, спрятанный под тёплым пальто, и глубоко вздохнула.
Врач сказал: «Никаких стрессов».
Значит, истерик не будет.
Будет хирургически точное устранение опухоли из их семьи.
Тамара вернулась домой лишь к вечеру.
В прихожей пахло жареной рыбой и, странным образом, валерьянкой.
В гостиной работал телевизор.
Виктор сидел на диване, ссутулившись, и массировал виски.
Увидев жену, он резко встал.
Его лицо было бледным, а в взгляде читалась жуткая смесь тревоги и подозрительности.
Людмилы Петровны в комнате не было, но Тамара почти ощутила её присутствие — скорее всего, свекровь притаилась за приоткрытой дверью своей комнаты, превратившись в один большой слуховой орган. — Где ты была весь день? — голос Виктора дрогнул. — Ты не брала трубку. — Я гуляла.
Мне нужно было подумать, — ответила Тамара спокойно, снимая пальто. — Ты ведь сам сказал, что я веду себя эгоистично.
Вот и размышляла над своим поведением.
Виктор подошёл ближе. — Аля, мама сегодня хотела разобрать постиранное бельё и… случайно задела твой ящик в комоде.
Тамара застыла.
Сердце предательски забилось сильнее. — Случайно? — она подняла на мужа ледяной взгляд. — В мой закрытый ящик? — Не уходи от темы! — Виктор вдруг повысил голос, доставая из кармана телефон.
Он открыл галерею и сунул экран прямо перед Тамарой.
На экране были фотографии банковской выписки и визитки частного детектива. — Что это? — спросил он. — Куда дела такие деньги?
И зачем тебе частный сыщик?
У тебя кто-то есть?
Ты вляпалась в какую-то историю?
Мама чуть не упала в обморок от переживаний, когда поняла, что ты, возможно, связалась с криминалом или… обманываешь меня!
Тамара смотрела на перекошенное лицо мужа.
Ей стало его почти жаль.
Взрослый, умный мужчина, руководитель отдела в крупной компании, которым управляет, словно марионеткой, пожилая женщина с театральными замашками.
Она глубоко вдохнула. «Ради малыша.
Спокойно». — Значит, у мамы чуть не случился обморок? — Тамара расстегнула сумку и достала оттуда пухлый жёлтый конверт. — Хорошо.
Пусть тренируется перед настоящим обмороком.
Она швырнула конверт на стеклянный журнальный столик.
Тот скользнул по гладкой поверхности и остановился прямо перед Виктором. — Что это? — он отпрянул, словно конверт был ядовитым. — Это то, на что я потратила деньги.
Открой.
Виктор неохотно потянулся к конверту.
Его пальцы дрожали, когда он вытаскивал глянцевые фотографии и сложенный вдвое лист бумаги с печатями.
Он долго смотрел на снимки незнакомых людей на фоне знакомой парадной.
Потом его взгляд упал на текст договора.
Тамара наблюдала, как меняется его лицо.
Как краска сходит с щёк, уступая место мертвенной бледности.
Как непонимание в глазах сменяется шоком, а затем — мучительным, невыносимым стыдом. — Аренда… — прошептал он еле слышно, глядя на подпись своей матери внизу страницы. — Предоплата за шесть месяцев… Но как же ремонт?
Батареи… Дверь гостевой комнаты тихо заскрипела.
В проёме появилось бледное лицо Людмилы Петровны.
