Тамара переступила порог и застыла на месте.
Людмила Петровна, одетая в свой привычный бордовый халат, стояла у плиты.
Ее волосы были безупречно уложены — ни малейшего следа вчерашнего «сердечного приступа».
На столе, где еще вечером стоял праздничный сервиз, теперь лежала старая чугунная сковородка с румяными сырниками. — Доброе утро, Тамара, — прозвучал от свекрови голос, сладковатый и едва уловимо ядовитый, а взгляд, брошенный через плечо, был острым, словно скальпель. — Я решила приготовить Виктору настоящий завтрак.
Он так мучился всю ночь из-за моего давления.
Ему нужны силы.
А твои мюсли… это просто корм для птиц, дорогая.
Тамара медленно подошла к чайнику и включила его.
Щелчок кнопки в повисшей тишине прозвучал слишком громко. — Доброе утро, Людмила Петровна.
Рада, что вам лучше.
Настолько лучше, что вы уже хозяйничаете на моей кухне.
Свекровь ловко перевернула сырник деревянной лопаткой. — Ах, деточка.
В моем возрасте здоровье — вещь очень хрупкая.
Вчера я была уверена, что пришел мой конец.
Твои слова… они словно нож в сердце.
Я ведь пришла к вам с открытой душой, а ты выгоняешь меня на улицу. — Не на улицу.
Я сказала, что сниму вам квартиру или оплачу хороший отель, — спокойно ответила Тамара, доставая чашку.
Руки слегка дрожали, и она сжала пальцы в кулак. — И мое решение не изменилось.
Сегодня же я свяжусь с риелтором.
Людмила Петровна отложила лопатку.
Она повернулась к Тамаре, упрямо упрев руки в бока.
Маска добродетельной жертвы дала трещину. — Ты ничего не снимешь, — прошипела она, понизив голос, чтобы не разбудить сына. — Ты думаешь, я позволю тебе разлучить меня с сыном?
Ты — пустоцвет, Тамара.
Пять лет брака, а дом пустой.
Ни детского смеха, ни настоящего уюта.
Ты держишь его на коротком поводке, кормишь травой и заставляешь жить в этом стерильном музее.
Ему нужна семья.
Ему нужна мать.
Слово «пустоцвет» больно ударило Тамару.
Это был запретный удар.
Самая болезненная, самая глубоко ранящая рана в ее жизни, о которой Людмила Петровна прекрасно знала.
Годы врачей, бесконечные анализы, отчаяние, слезы в подушку, пока Виктор спал… Тамара побледнела, но не отводила взгляда. — Моя семья — это мое дело.
И Виктора.
Вы к этому не имеете никакого отношения. — Что здесь происходит? — хриплый голос Виктора заставил обеих женщин вздрогнуть.
Он стоял в дверях кухни, потирая лицо руками. — Ничего, сынок, — мгновенно преобразилась Людмила Петровна.
Голос ее задрожал, глаза наполнились слезами. — Я просто хотела накормить тебя завтраком.
А Тамара… Тамара опять говорит о риелторах.
Виктор, если я вам так мешаю, я соберу вещи.
Прямо сейчас.
Пойду на вокзал, посижу там… может, не замерзну.
Она театрально схватилась за сердце и опустилась на стул.
Виктор бросился к матери. — Мама, перестань!
Никуда ты не пойдешь! — Он обернулся к Тамаре, и в его глазах вспыхнул настоящий, неприкрытый гнев. — Аля, ты сошла с ума?
У нее давление двести!
Ты хочешь ее убить? — Я хочу жить в своем доме, Виктор, — Тамара почувствовала, как к горлу подступает ком, но заставила себя говорить уверенно. — Я нашла отличную квартиру.
Две комнаты, консьерж, парк рядом.
Десять минут пешком от нас.
Мы будем навещать ее каждый день.
Но жить она будет там. — Нет! — резко перебил Виктор. — Она останется здесь, пока не закончится ремонт.
Это даже не обсуждается.
Тамара, я тебя не узнаю.
Где твое сострадание?
Ты ведешь себя эгоистично!
Слово «эгоистично» повисло в воздухе.
Тамара смотрела на мужчину, которого любила больше всего на свете, с которым прошла через ад клиник репродуктологии, который обещал быть с ней и в горе, и в радости.
Сейчас между ними стояла его мать, и Виктор безоговорочно выбрал ее сторону. — Хорошо, — тихо сказала Тамара. — Я тебя услышала.
Она развернулась, вышла в коридор, с пугающей методичностью оделась и покинула квартиру, аккуратно захлопнув за собой дверь.
Без хлопков.
Только звенящая тишина.
Она шла по морозным улицам Одессы, не замечая, как ледяной ветер проникал под пальто.
Ноги сами несли ее к зданию частной клиники на Петроградской стороне.
Через час она сидела в светлом кабинете своего врача — Анны Сергеевны, строгой женщины с внимательными глазами. — Ну что ж, Тамара Викторовна, — Анна Сергеевна отложила распечатку анализов и сняла очки. — Чудеса случаются.
ХГЧ растет отлично.
Срок — пять недель.
Тамара прикрыла лицо руками.
Слезы, сдерживаемые с утра, наконец прорвались наружу.
Это были слезы облегчения, радости и ледяного страха. — Тише, тише, моя хорошая, — врач протянула ей салфетку. — Плакать сейчас нельзя.
Вы же знаете свой анамнез.
Угроза прерывания очень высока.
Тонус матки.
Вам необходим абсолютный покой.
Никаких стрессов, никаких ссор, никаких физических нагрузок.
Я назначаю вам постельный режим на ближайшие две недели.
Иначе мы потеряем этого малыша, как и предыдущих.
Тамара судорожно кивнула, прижимая салфетку к глазам. — Поняла.
Абсолютный покой.
Выйдя из клиники, Тамара достала телефон.
Она хотела позвонить Виктору.
Сообщить ему.
Рассказать о чуде, которого они ждали пять лет.
Сказать, что теперь им как никогда нужен мир и покой в доме.
Но пальцы застопорились над экраном.
Она вспомнила холодный, злой взгляд мужа.
Вспомнила торжествующую улыбку Людмилы Петровны за его спиной. «Если я скажу ему сейчас, она превратит мою беременность в ад, — с ужасом поняла Тамара. — Она будет контролировать каждый мой шаг, каждый кусок, лезть с советами и доводить меня до истерик.
А Виктор будет ей потакать, ведь «мама хочет как лучше»».
Она убрала телефон в карман.
Ради жизни, которая сейчас теплится внутри нее, ей предстояло выгнать Людмилу Петровну из своего дома до того, как тайна их семьи станет известна.
И сделать это необходимо было чужими руками.
Тамара открыла банковское приложение и перевела крупную сумму на счет частного детектива, визитку которого когда-то дала ей разводящаяся подруга.
Пришло время выяснить, что же на самом деле скрывается за «капитальным ремонтом» в доме свекрови.
В то же время, в квартире Тамары, Людмила Петровна, убедившись, что Виктор ушел в душ, тихо проникла в спальню невестки.
Ее взгляд жадно проскользнул по туалетному столику.
Она всегда знала: у каждой женщины есть свои секреты.
Нужно лишь уметь их найти.
