В прошлом месяце, следуя «семейной традиции», мы оплатили вам санаторий, поскольку у вас были «нервные срывы».
Позавчера вы просили пять тысяч на «лекарства», а вернулись с новой сумочкой.
Теперь вы хотите устроить вечеринку, которая обойдется нам в три наши зарплаты.
Это не традиция.
Это финансовое паразитирование. — Хамка! — выдохнула она. — Вячеслав, ты слышишь?
Она считает мои лекарства! — Я вижу сумочку, мам, — Вячеслав указал на стул, где лежал новенький клатч из кожзама. — И я вижу счёт.
Мы можем пригласить тебя в кафе.
Вместе втроём.
Или ты готовишь дома, а мы покупаем продукты.
Вот и всё.
Тамара Сергеевна поднялась.
Она умела уходить красиво — с прямой спиной. — Вы пожалеете, — бросила она у двери. — Жадность — это грех.
А родня… Родня не поймёт.
Я уже пригласила людей.
Дверь хлопнула. — Она блефует, — заметил Вячеслав, возвращаясь к остывшему стейку. — Никого она не приглашала.
Денег на билеты у тёти Любы нет, а племянники из Чернигова работают по вахтам.
Я включила посудомоечную машину.
Интуиция подсказывала, что мы недооцениваем масштаб беды.
Тамара Сергеевна была той женщиной, которая однажды заставила кондуктора извиниться за просьбу оплаты проезда.
Через три дня начался ад.
Сначала мне позвонила тётя Люба. — Марина, деточка, мы поезд 045, вагон седьмой.
Встречайте!
Нас четверо, я ещё взяла внука, ему столицу показать надо.
Аделина спросила, раскладывается ли у вас диван в гостиной?
Я молча повесила трубку.
Позже меня добавили в чат «ЮБИЛЕЙ КОРОЛЕВЫ» в мессенджере.
Там было 28 участников.
Тамара Сергеевна публиковала фото меню ресторана с подписями: «Осетрина по-царски — обязательно», «Вина только французские, у Вячеслава аллергия на дешёвое».
На самом деле у Вячеслава была аллергия только на наглость, но маму это не заботило.
Я показала телефон мужу. — Она действительно это сделала.
Она собрала людей.
Вячеслав потер переносицу. — Если мы не оплатим, она устроит скандал при всех.
Пойдет на слёзы, хвататься будет за сердце и расскажет, что мы выгнали её на паперть.
Она рассчитывает, что нам станет стыдно перед людьми. — Это называется социальный шантаж, — отметила я. — Классика.
Если мы уступим сейчас, следующее «у нас так принято» будет касаться дарственной на нашу квартиру. — Есть идея, — Вячеслав злобно усмехнулся. — Она хочет традиций?
Пусть получит традиции.
Наступил день.
Мы не стали никого встречать на вокзале.
