На чемоданах
Три дня превратились в нереальный кошмар.
Мы приступили к упаковке вещей.
Андрей разбирал встроенные шкафы, с усилием вырывая полки, которые сам же и устанавливал. — Я им ни одного винтика не оставлю, — ворчал он. — Кухню сниму.
Сантехнику разберу.
Пусть остаются с голыми стенами.
Я рыдала над каждой коробкой.
Это было не просто прощание с вещами.
Это означало прощание с верой в справедливость.
Я работала в реанимации, видела многое.
Смерть, страдания, кровь.
Но там всё было честно: болезнь против врача.
А здесь…
Родная кровь стала ядом.
В четверг позвонил Дмитрий.
Впервые сам.
Голос уверенный, нахальный. — Ольг, привет.
Слышал, вы там буяните?
Давай без сцен.
Бате вредно волноваться.
Вы молодые, ипотеку возьмёте, сейчас есть льготные программы.
А мне ну очень нужно. — Чтоб ты сдох, Дмитрий, — сказала я спокойно и повесила трубку.
Меня трясло.
Сделка с совестью
Пятница.
День сделки.
Отец должен был встретиться с покупателем и нотариусом в МФЦ в Полтаве.
Мы с Андреем сидели на кухне среди коробок, ожидая звонка: «Всё, продано, отдавайте ключи».
Час дня.
Тишина.
Два часа.
Тишина.
В 14:40 зазвонил мой телефон.
На экране высветилось «Папа».
Я не хотела отвечать.
Хотела позволить ему завершить предательство.
Но рефлекс медсестры сработал быстрее чувства обиды. — Да? — Ольга… — голос был не отца.
Чужой, женский, испуганный. — Вы дочь владельца телефона?
Ему плохо.
Мы вызвали скорую, но она долго едет.
Он упал, посинел… — Где вы?! — я уже вскакивала, хватая сумку с экстренной аптечкой, которая всегда со мной. — В МФЦ в Полтаве, в зале ожидания.
Мы с Андреем долетели за семь минут.
Андрей мчался, нарушая все правила.
Я влетела в зал.
Отец лежал на кафельном полу, вокруг собиралась толпа.
Расстёгнутый ворот рубашки, бледное лицо, поверхностное дыхание. — Разойдитесь!
Я медик!
Инфаркт.
Обширный.
Сразу поняла.
Пульс почти не прощупывался.
Пока я делала непрямой массаж сердца, колола адреналин из своей аптечки, кричала на зевак, Андрей держал отца за руку и тихо что-то говорил.
Скорая приехала спустя вечность.
Мы погрузили его.
Я поехала в машине сопровождения, Андрей следом на нашей.
О сделке никто больше не вспоминал.
Покупатель, увидев «труп», просто убежал.
Палата номер шесть
Три дня в реанимации.
Я дежурила у его постели, меняясь с коллегами.
Использовала все связи, добивалась лучших лекарств.
Андрей привозил бульоны, памперсы, помогал переворачивать тяжелого отца, когда его перевели в палату интенсивной терапии.
Дмитрий появился на второй день.
Не в больнице.
В телефоне. — Ольга, ну как там?
Батя жив?
Сделка сорвалась, покупатель сбежал.
Нужно искать нового.
Доверенность сможешь с него взять?
Пока он там в овощном состоянии? — Ты… ты вообще понимаешь, что он умирает? — прошептала я, стоя в коридоре больницы. — Да ладно, он крепкий.
