А как же он?
В детской голове, переполненной обрывками сказок и пугающих рассказов старших ребят из двора, сложился жуткий образ. «Теперь всё изменится».
Это означало, что его уберут.
Зачем им приёмный, если есть свой?
Его вернут.
Туда, откуда он пришёл.
В страшное место.
Он вернулся в свою комнату.
Сердце словно забилось в горле. — Я не хочу в детдом, — прошептал он, уткнувшись в подушку. — Я не хочу!
Он должен уйти сам.
Если он сбежит, возможно, они даже обрадуются.
Так в доме освободится место для новорождённого.
А он… он сильный.
Он найдёт работу.
Или построит шалаш в Каролино-Бугазе.
Самое важное — не ждать, пока папа скажет: «Собирай вещи, Сергей, мы возвращаем тебя».
Он вытащил из шкафа школьный рюкзак.
Положил туда свитер, фонарик, пакет с сушками, который прятал в тумбочке.
Затем подошёл к керамической свинке-копилке.
Разбивать её было жалко, но иначе нельзя.
Он вытряхнул монетки и пару сотен гривен — всё своё богатство.
Окно его комнаты на первом этаже выходило в сад.
Он открыл створку.
Дождь ударил в лицо, но Сергей лишь стиснул зубы.
Перелез через подоконник, спрыгнул на мокрую траву и, пригнувшись, побежал к задней калитке, о которой знал, что замок часто заедает и её порой оставляют открытой.
Трасса казалась страшной.
Мимо проносились машины с ревом, обдавая грязными брызгами.
Фонарей не было.
Сергей шёл по обочине, сгорбившись.
Ему было холодно, мокро и ужасно одиноко.
Он уже прошёл час.
Ноги гудели.
Куда он направлялся?
Он сам не понимал.
Просто хотел уйти подальше от дома, где стал ненужным.
Вдруг фары осветили его силуэт в темноте.
Машина, двигавшаяся навстречу, резко свернула.
Сергей в испуге отскочил в сторону дороги, поскользнулся на влажной глине и упал прямо под колёса.
Удар.
Вспышка боли.
Темнота.
Водитель, молодой парень, выскочил из машины, побледневший как полотно. — Мальчик!
Ты живой?!
Господи, откуда ты тут?!
Он дрожащими руками вызвал скорую. — Сбил ребёнка!
Трасса М-4, пятый километр от посёлка Каролино-Бугаз.
Он дышит, но без сознания!
Поторопитесь!
В больничной палате пахло лекарствами и хлоркой.
Сергей открыл глаза.
Голова болела так, будто кто-то бил в барабан внутри неё.
Свет слепил глаза. — Очнулся!
Врача!
Он с трудом сфокусировал взгляд.
Рядом с кроватью сидела мама.
Ольга.
Её лицо было опухшим от слёз, тушь растеклась.
Она сжимала его руку так крепко, словно боялась, что он исчезнет.
У окна стоял папа.
Алексей.
Он выглядел так, как будто за эту ночь постарел лет на десять.
Увидев, что Сергей открыл глаза, он подбежал к кровати. — Серёжа… Сынок… Как ты?
Ты меня слышишь?
Сергей попытался кивнуть, но резкая боль прострелила шею. — Голова болит, — прошептал он. — Сотрясение, — всхлипнула мама. — И ушибы.
Но кости целы.
Врач сказал, что ты родился в рубашке.
Сергей отвёл взгляд. «В рубашке».
Чужой рубашке. — Зачем вы приехали? — тихо спросил он.
Его голос дрожал.
Ольга и Алексей переглянулись. — Что значит «зачем»? — нахмурился Алексей. — Ты наш сын.
Мы сходили с ума.
Почему же ты сбежал, герой?
Чего тебе дома не сиделось?
Сергей молчал.
Ему было стыдно и обидно. — Серёжа, скажи нам, — ласково попросила Ольга, гладя его по забинтованной руке. — Кто тебя обидел?
Мы?
В школе?
Почему ты ушёл ночью под дождём?
Сергей посмотрел на неё.
В её глазах было столько боли и любви, что он засомневался.
