Илья всегда воспринимал себя как спокойного человека.
Не слабого — именно уравновешенного.
Он избегал криков, резких выражений и конфликтов.
С детства усвоил: если потерпеть, промолчать, не делать резких движений — всё со временем уладится.
Так было проще.
Безопаснее.
Стоя в комнате с телефоном у уха, он лишь частично слушал сестру.
Она говорила быстро, взволнованно, с привычным тоном человека, который уже определился с позицией. — Мама расстроена, Илья.
Очень сильно.
Ты понимаешь, что она для вас сделала? — голос сестры прозвучал звонко. — А твоя… Нельзя же так обращаться с матерью.
Илья хранил молчание.
Он смотрел на своё отражение в тёмном экране телевизора — мужчина за тридцать с усталыми глазами и выражением, словно пойманный на месте преступления. — Сейчас не хочу это обсуждать, — наконец произнёс он. — Поговорим позже. — Когда?
Когда она совсем сломается? — не унималась сестра. — Ты всегда так.
Вечно между.
Связь прервалась.
Илья медленно опустил телефон.
Это слово «между» ранило особенно остро.
Он не любил его, ведь в нём скрывалась горькая правда.
На кухне Оксана сидела за столом, поджав ноги.
Перед ней стояла чашка с остывшим чаем.
Она не глядела на него, когда он вошёл. — Мама уже всем звонила, — спокойно сказал он. — Половина семьи в курсе. — Я и не сомневалась, — ответила Оксана. — Это её метод ведения войны. — Почему сразу война? — вздохнул Илья. — Ты всё преувеличиваешь.
Оксана медленно подняла глаза. — Нет, Илья.
Я просто перестала притворяться, что это мир.
Он прошёлся по кухне, остановился у окна, затем снова повернулся к ней. — Ты же знаешь, что для неё семья — святое.
Она всю жизнь ради нас… — Ради вас или ради контроля? — перебила Оксана.
Илья резко замолчал. — Не надо так, — сказал он тихо. — Это моя мать. — А я твоя жена, — спокойно возразила Оксана. — Или теперь это неважно?
Внутри Ильи поднялось раздражение.
Не на Оксану — на ситуацию.
На то, что его снова тянут в разные стороны и требуют выбора.
Он ненавидел ситуации, где кто-то обязательно оказывается виноватым. — Почему ты не можешь просто… потерпеть? — срываясь, спросил он. — Мы же редко видимся.
Оксана усмехнулась.
Не с издёвкой — с усталостью. — Ты серьёзно? — спросила она. — Я терпела.
Годами.
А ты даже не заметил.
Он хотел что-то ответить, но слова не нашлися.
Он видел это.
Просто предпочитал не обращать внимания.
В памяти всплыл разговор с матерью до свадьбы. — Женщина должна быть гибкой, — говорила тогда Тамара Сергеевна. — Мужчине и так нелегко.
Не стоит его нагружать.
Илья тогда кивнул.
Эта мысль ему понравилась.
Она снимала с него ответственность. — Мама не изменится, — сказал он сейчас. — Ты это понимаешь? — А я должна? — спросила Оксана. — Я просто хочу, чтобы всем было хорошо. — Всем или тебе? — тихо уточнила она.
Вопрос повис в воздухе.
Илья отвернулся. — Она намекала на разговоры… о будущем, — сменил тему он. — Про документы.
Наследство.
Оксана напряглась, но не выдала эмоций. — И что ты думаешь об этом? — спросила она. — Думаю, не надо её злить, — честно ответил Илья. — Она может… ну, ты понимаешь. — Может наказать, — завершила за него Оксана. — Деньгами.
Документами.
Имуществом.
— Это не наказание, — возразил он. — Это её право.
Оксана медленно кивнула. — Вот именно, — сказала она. — Для тебя — право.
А для неё — рычаг давления.
Внутри Ильи что-то сжалось.
Он не любил, когда Оксана так уверенно говорила.
Будто видела дальше него. — Послушай, — сказал он, подходя ближе. — Давай просто переждём.
Пусть она успокоится.
Потом всё вернётся, как было.
Оксана долго смотрела на него.
Так смотрят на человека, которого любили, но теперь начали воспринимать иначе. — Я не хочу, чтобы всё вернулось, — сказала она. — Потому что «как было» — это когда я молчала, а ты делал вид, что ничего не происходит. — Ты ставишь меня перед выбором, — выдохнул Илья. — Нет, — покачала головой Оксана. — Выбор уже сделан.
Каждый раз, когда ты молчал.
В этот момент телефон вновь завибрировал.
Сообщение от матери: «Нам нужно встретиться.
Всем.
В ближайшие дни.
Разговор будет серьёзным.» Илья посмотрел на экран, затем на Оксану. — Она хочет поговорить, — сказал он. — Я знаю, — ответила Оксана. — Она давно этого ждала.
Просто искала удобный момент. — Ты пойдёшь? — спросил он.
Оксана встала, подошла к окну, взглянула во двор. — Пойду, — сказала после паузы. — Но на этот раз молчать не буду.
Илья кивнул.
Слишком быстро.
Как человек, который надеется, что буря пройдёт мимо, если не смотреть ей в лицо.
Он ещё не осознавал, что молчание — тоже выбор.
И что именно за него в этой семье всегда платили самую высокую цену.
Тамара Сергеевна выбрала воскресенье.
Оксана сразу поняла — это не случайно.
Воскресенье в их семье всегда считалось «днём для родных».
Без работы, без суеты, с обязательным семейным столом и душевными разговорами.
Именно в такие дни Тамара Сергеевна предпочитала расставлять точки над тем, что, по её мнению, выходило из-под контроля. — Приходите к часу, — сказала она по телефону тоном, не предполагающим отказа. — Разговор будет важным.
Оксана согласилась без возражений.
Илья молчал, глядя в окно, пока она клацала трубкой. — Может, не стоит? — произнёс он потом. — Всё равно закончится скандалом. — Скандал уже идёт, — спокойно ответила Оксана. — Просто раньше ты делал вид, что его нет.
Квартира Тамары Сергеевны встретила их запахом жареного мяса и приторной ноткой, хорошо знакомой Илье с детства.
Здесь всё оставалось неизменным: скатерть, сервиз, фотографии на стенах.
Оксана заметила, что в этом доме прошлое всегда казалось важнее настоящего.
За столом уже сидели сестра Ильи с мужем.
Лица были напряжёнными, взгляды метались.
Семейный совет начался ещё до их прихода. — Наконец-то, — сказала Тамара Сергеевна, не поднимаясь. — Садитесь.
Оксана увидела на краю стола папку.
Ту самую.
Толстую, аккуратную.
Она знала: так просто её не достают. — Я собрала вас, потому что не хочу больше недомолвок, — начала Тамара Сергеевна, сложив руки. — Семья должна знать правду.
И осознавать последствия своих решений.
Илья напрягся. — Мам, давай без этого, — попросил он. — Мы просто хотели поговорить. — Вот мы и говорим, — отрезала она. — Все вместе.
Так положено.
Она раскрыла папку.
Бумаги зашуршали слишком громко — или так показалось Оксане. — Квартира, — продолжила Тамара Сергеевна, — оформлена на меня.
Это всем известно.
Я её заработала.
И вправе решать, кому и что передать.
Сестра Ильи кивнула, подтверждая очевидное. — Я долго думала, — сказала Тамара Сергеевна, — и поняла: нельзя поощрять неуважение.
Семья — это не только свобода, но и ответственность.
Она посмотрела прямо на Оксану. — Если кто-то считает, что может жить, как хочет, не считаясь с другими, — значит, он готов к последствиям.
Оксана ощутила, как внутри всё сжалось, но голос остался спокойным. — Вы сейчас о чём конкретно? — спросила она. — О наследстве, — без обиняков ответила Тамара Сергеевна. — О будущем.
О том, кому достанется эта квартира и всё, что с ней связано.
Илья резко поднял голову. — Мам, ты шантажируешь нас? — спросил он. — Я расставляю приоритеты, — спокойно сказала она. — Ты мой сын.
Я хочу, чтобы ты жил правильно.
А не под чужое руководство.
Оксана посмотрела на Илью.
Он сидел, сжав руки, будто боялся произнести лишнее слово. — А вы не думали, — тихо сказала она, — что любовь и деньги — разные вещи?
Тамара Сергеевна усмехнулась. — В жизни, Оксаночка, всё взаимосвязано.
Ты ещё молода, не понимаешь. — Я понимаю больше, чем вы думаете, — ответила Оксана и впервые за вечер встретила взгляд твёрдо. — И именно поэтому не боюсь этого разговора.
В комнате воцарилась напряжённая тишина. — Что ты хочешь сказать? — насторожилась Тамара Сергеевна.
Оксана медленно выдохнула. — Я хочу сказать, что эта квартира — не только результат вашей работы, — произнесла она. — И история с Алексеем Николаевичем не такая простая, как вы всем рассказывали.
Сестра Ильи резко повернулась к ней. — Что ты говоришь? — возмутилась она. — Отца уже сколько лет нет! — Именно, — спокойно ответила Оксана. — Его нет.
И ему больше некому возразить.
Тамара Сергеевна побледнела.
Пальцы, лежавшие на папке, едва заметно дрогнули. — Ты не имеешь права, — тихо сказала она. — Это семейное дело. — Я и есть семья, — ответила Оксана. — И слишком долго молчала.
Илья смотрел на них, не понимая, как привычный разговор превратился в нечто опасное.
Он чувствовал, что теряет опору под ногами. — Оксана, — сказал он хрипло, — если ты что-то знаешь, скажи прямо.
Оксана посмотрела на него.
В её взгляде не было злости — только усталость и решимость. — Я скажу, — пообещала она. — Но не сегодня.
Потому что этот разговор разрушит иллюзии.
И вы к этому ещё не готовы.
Тамара Сергеевна резко захлопнула папку. — Значит так, — сказала она, вставая. — Пока ты здесь, в моём доме, будешь уважать мои правила.
Иначе… — Иначе что? — спокойно спросила Оксана.
Свекровь посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Иначе пожалеешь, что вообще сюда вошла.
Оксана поднялась из-за стола. — Я уже жалею, — ответила она. — Но не за то, что сказала.
А за то, что так долго боялась.
Она взяла сумку и повернулась к Илье. — Пойдём, — сказала.
Он колебался мгновение.
Затем поднялся.
Дверь за ними захлопнулась громче, чем хотелось.
В подъезде было холодно и пусто.
Оксана остановилась, прислонилась к стене и закрыла глаза. — Теперь назад точно нет, — тихо произнесла она.
Илья молчал.
Впервые он осознал, что наследство — это не просто деньги.
Это власть.
И что сегодня мать сделала свой последний ход.
