После озвученной суммы будто выключили все звуки. В гостиной стало так тихо, что слышно было, как где-то на кухне гудит холодильник. Галина Петровна несколько раз открыла рот, но слова не шли. Лицо у нее налилось пятнами, губы задрожали от возмущения.
— Да кто ты такая, чтобы пересчитывать не свои деньги? — наконец сорвалась она, хлопнув ладонью по столешнице. — Дмитрий — мужчина, глава семьи! Он работает, он приносит деньги в дом и сам решает, кому помогать. Роман ему родной брат! А если бы не мой сын, ты бы вообще неизвестно где жила. Это он тебя квартирой обеспечил!
Мария чуть приподняла брови. Именно этой фразы она и ждала все последние недели.
— Квартирой? — она коротко усмехнулась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Галина Петровна, как удобно у вас устроена память: лишнее стирается, нужное раздувается до подвига. Напомнить, откуда взялась большая часть первого взноса за нашу трехкомнатную? Семьдесят процентов внесли мои родители после продажи своей дачи. Те самые мои родители, которых вы любите называть людьми, не умеющими жить и планировать. Если бы не их помощь, ваш Дмитрий до сих пор снимал бы тесную однокомнатную квартиру и не изображал бы щедрого благодетеля для Романа и Алины.
Свекровь резко замолчала. Будто перед ней внезапно поставили бетонную стену, об которую разбились все заготовленные обвинения. С цифрами спорить было трудно. Алина уставилась в тарелку, делая вид, что изучает узор на фарфоре. Роман нервно мял край скатерти, не решаясь поднять глаза.
Мария посмотрела на мужа. Дмитрий сидел бледный, растерянный, с таким выражением лица, словно почва ушла у него из-под ног.
— Проблему Ольги я уже закрыла, — ровно сказала Мария. — Деньги я перевела ей со своей зарплаты. Но поскольку ты, Дмитрий, без обсуждения вытащил из наших отпускных 16 000 грн, на нормальную поездку для двоих уже не хватило. Поэтому я купила путевку на Черное море в Одессу только для себя. Поеду отдыхать с Ольгой. А ты останешься дома. Как раз будет возможность заняться семейными делами: у Романа, кажется, на даче забор завалился. Поможешь, раз у тебя такая тяга к поддержке родных.
— Ты… ты не можешь так со мной, — глухо произнес Дмитрий. Он смотрел на жену так, будто перед ним сидела не Мария, с которой он прожил годы, а совершенно незнакомая женщина.
— Могу, — спокойно ответила она. — Более того, я уже так сделала. И это еще не все. С сегодняшнего дня у нас меняются правила. Моя зарплата больше не складывается в общий бюджет, из которого ты потом молча финансируешь чужие долги, хотелки и провальные идеи. Ты оплачиваешь ипотеку и коммуналку — раз уж у нас в семье есть такой главный добытчик. Я беру на себя продукты, бытовые расходы и все, что касается дочери. А помощь Роману, Алине, их базам отдыха, марафонам и прочим внезапным нуждам теперь будет идти исключительно из твоих личных денег. Из того, что останется после обязательных платежей. Вот тогда и посмотрим, насколько далеко растянется твоя щедрость.
Она неторопливо собрала выписку, выровняла листы, убрала их в сумку и поднялась из-за стола. Стул тихо скользнул по полу. Мария даже не стала прощаться. Она просто вышла в прихожую, накинула пальто и открыла дверь.
За ее спиной никто не произнес ни слова. В гостиной стояла тяжелая, почти физически ощутимая тишина. В этой тишине рушилось главное семейное заблуждение: будто все эти годы Дмитрий один тащил на себе дом, жену и родственников. Теперь каждому пришлось увидеть, за чей счет на самом деле жили чужие амбиции, долги и бесконечные просьбы.