Молча. — Завтра погладь мне синюю рубашку, — произнёс он за ужином. — Хорошо, — ответила я. — А в субботу приглашаем маму, ты пирог испеки. — Хорошо.
Он резким движением бросил вилку. — Что это за тон такой? «Хорошо-хорошо»!
Ты вообще меня слушаешь?
Я подняла на него взгляд. — Слышу.
Синюю рубашку, пирог на субботу.
Всё поняла.
Он поднялся и ушёл, хлопнув дверью.
Я доела свой ужин.
По плану сегодня следовало перевезти первую коробку — мои книги и архив с работами.
Я дождалась, пока он уедет по якобы срочному вызову (у него всегда были «срочные вызовы», когда настроение портилось), и вызвала такси.
Водитель помог занести коробку в квартиру.
Я пробыла там около часа.
Протёрла пыль на подоконнике в будущей комнате Тамары.
Представила, где будет её стол.
Потом вернулась домой.
Владимир ещё не пришёл.
Ошибка произошла утром.
Я слишком рано, в полседьмого, решила проверить почту на своём ноутбуке.
Обычно он вставал в восемь.
Но в этот день он проснулся рано.
И увидел меня — не спящую, а сосредоточенно работающую за компьютером. — Что ты там? — спросил он, подойдя сзади.
Я не успела переключить вкладку.
На экране была открыта моя таблица с планом.
Столбцы: «Дата», «Действие», «Статус».
Он прочитал.
Медленно.
Я ощущала, как его дыхание нагрелось у меня над ухом. — Это что? — его голос был тихим, но страшным. — План, — откровенно ответила я, не оборачиваясь.
Он схватил меня за плечо, резко повернул к себе. — Какой ещё план?
Ты серьёзно задумала… уйти?
В его глазах не было горя, а лишь недоверие.
Словно его любимая игрушка вдруг объявила о своей самостоятельности. — Ты сам сказал — развод через месяц.
Я готовлюсь. — Я сказал «если ты не исправишься»! — воскликнул он. — А ты вместо исправления… планы строишь!
Как ты смеешь?
Он схватил ноутбук и бросил его на диван.
Пластмасса треснула. — Ты никуда не уйдёшь!
Поняла?
Никуда!
Это мой дом!
Ты живёшь здесь на мои деньги!
Я смотрела на повреждённый корпус ноутбука.
Дорогой подарок на прошлый Новый год. «Чтобы тебе не было скучно».
Внутри всё похолодело, но руки оставались спокойными. — Хорошо, — произнесла я. — Как скажешь.
Он отпрянул от моего спокойствия.
Побледнел.
Затем развернулся и ушёл в спальню, хлопнув дверью так, что посуда в серванте задребезжала.
Я подошла к дивану, взяла ноутбук.
Экран был включён.
Таблица сохранилась в облаке.
Я выключила устройство.
Первая открытая ссора.
Он понял, что я не играю.
Отныне будет сложнее.
День 10-й до… (День 20.
Эскалация) Последующие дни превратились в холодную войну.
Владимир перестал разговаривать.
Отвечал односложно.
Приходил поздно, нередко пахнул чужими духами (не впервые).
Я делала вид, что не замечаю.
Каждую ночь, пока он спал, я тихо собирала и выносила вещи.
По одной сумке в день.
Отвозила в новую квартиру на такси.
Тратила на это тысячу-полторы ежедневно.
Деньги таяли, но план работал.
Он пытался давить финансово.
Однажды вечером протянул мне две тысячи. — На продукты.
Обычно давал пять. — Спасибо, — сказала я, принимая деньги. — Мало? — Вполне достаточно.
Он ожидал претензий, скандала.
Не дождался. — Ты совсем с ума сошла! — вырвалось у него. — Я тебе деньги даю, а ты… — Я говорю «спасибо».
Что тут не так?
Он смотрел на меня, и впервые в его взгляде мелькнул не гнев, а страх.
Страх человека, теряющего контроль.
Тогда он переключился на угрозы. — Знаешь что?
Если ты действительно осмелишься съехать, Тамару ты не увидишь.
Я через суд отберу.
У меня и доход больше, и собственное жильё.
Ты где будешь жить?
В хрущобе?
Суд оставит ребёнка с отцом.
Готовься.
Это был удар ниже пояса.
Я внутренне сжалась.
Но вспомнила слова Наташи, которая, узнав о ситуации, познакомила меня с подругой-юристкой.
Та за чаем сказала: «Девочки старше десяти лет спрашивают, с кем хотят жить.
Если дочь скажет, что с мамой, и вы предоставите хоть какое-то жильё и доход — шансы 50/50.
Его угрозы — пустой звук, чтобы вас запугать». — Хорошо, — кивнула я. — Буду готовиться.
Он снова проиграл.
Его угрозы разбились о моё «хорошо».
Он вышел из кухни, пнув по дороге табуретку.
День 5-й до… (День 25.
Последняя капля) К нам должна была приехать его мать, Тамара Ильинична.
К её визиту я, как обещала, испекла яблочный пирог.
Дом сиял чистотой.
Я надела спокойное платье.
Она приехала с сумками продуктов — «сыну помочь».
Владимир встретил её, словно королеву.
За обедом она, как обычно, начала. — Ольгочка, а шторы в зале не думала постирать?
Серые уже. — Думала, Тамара Ильинична.
Сниму на следующей неделе. — А Владимир мой худой.
Ты его недостаточно хорошо кормишь. — Стараюсь.
Владимир сидел, надутый.
Видимо, он ожидал, что мать «вразумит меня».
Но я была предельно вежлива.
Это злило его ещё сильнее.
Потом, когда мы пили чай, Тамара Ильинична сказала: — А вам, молодые, детей бы побольше.
Одной Тамаркой ограничились.
Эгоизм.
Владимир хмыкнул. — Мам, с такой хозяйкой?
Да она и одну-то еле потянула.
Работать нормально не хочет, дома бардак.
Я ей месяц дал на исправление, а она… Он не закончил.
Мать внимательно посмотрела на него. — Месяц?
На что?
Владимир разгорячился.
Начал жаловаться.
Что я опустилась, не ценю его, дом забросила.
Что он, такой замечательный, вынужден ставить ультиматумы.
Ждал поддержки.
Тамара Ильинична слушала, потягивая чай.
Потом поставила чашку. — И что, Ольга, ты на это?
Все взгляды обратились ко мне.
