Прошло уже три года.
Тамаре исполнилось 58, однако она выглядела великолепно и свежо.
Она часто устраивалась на уютной веранде своего дома, наслаждаясь чашкой кофе и, наконец, живя для себя.
Тем временем карма настигла Олега, обрушив на него жестокий юридический капкан.
Хитроумная Надежда провернула блестящую махинацию. — Олежка, подумай! — взволнованно говорила жена. — Продадим твою двушку в Фастове, купим новостройку в Черкассах.
Но оформим всё на мою маму!
Она же пенсионерка.
Так мы сможем вернуть налоговый вычет за три года!
И не придется платить налог на жильё.
На эти деньги хватит и на шикарный ламинат, и на кухню!
А потом мама, конечно, перепишет дарственную на нас.
Ослеплённый жадностью и заманчивой перспективой сэкономить, Олег согласился.
Однако как только он собственными руками завершил дорогой дизайнерский ремонт в новостройке в Черкассах, Надежда подала на развод, сменила замки и просто выставила его за дверь.
Юридически он оказался полностью бездомным: квартира матери исчезла, а в новом жилье у него не было ни малейшей доли — ведь по документам оно принадлежало теще.
Дождливым осенним вечером у калитки красивого нового дома Тамары стоял измятый, насквозь промокший Олег с двумя чемоданами.
Он смотрел на неё взглядом побитой собаки. — Мам… открой.
Надежда всё переписала на тёщу, замки сменила.
Я остался ни с чем, всё туда вложил!
Пусти, пожалуйста.
Можно я у тебя поживу?
У тебя же теперь такой тёплый дом…
Мы же семья, мам.
Я твой сын, я ошибся тогда, но кто не ошибается?!
Тамара молча смотрела на него сквозь кованые прутья калитки.
