Я кивнула в ответ.
Как обычно.
После этого наступил день, который всё перевернул.
Я приехала на дачу без предупреждения — впервые за два года.
Просто села в машину и отправилась в путь.
У меня были ключи — запасные, о которых свекровь не подозревала.
Замок открылся с трудом, требуя усилий.
В доме чувствовался чужой запах — не плохой, а именно чужой.
На столе стояла ваза с засохшими ромашками, которые я не ставила.
В холодильнике обнаружился творог, который я не покупала.
А букет полевых цветов, который я оставляла в прошлый раз, был выброшен.
Я нашла его в мусорном ведре, уже почерневший.
Я не разозлилась.
Внутри меня сжалось что-то маленькое и отчаянное — словно в детстве, когда старшие дети отбирали игрушку и говорили: «Ты всё равно не умеешь играть».
В тот же день я уехала.
Но решение уже было принято.
Вечером, когда Алексей вернулся с работы, я ждала его на кухне.
Передо мной лежали ключи — те самые, с синим брелоком.
Свекровь привезла их днём. — Алекс, сядь.
Нужно поговорить.
Он настороженно сел напротив, сложив руки на столе — как школьник перед учителем. — Почему твоя мама решает, когда мне ездить на мою дачу? — Ир, ну ты опять… — Нет, подожди.
Я не «опять».
Я впервые за семь лет говорю прямо: мне нужно, чтобы это было моё.
Не «семейное», не «общее» — именно моё.
Бабушка завещала эту дачу мне.
Не нам, не твоей маме.
А именно мне.
Он молчал.
Глядел в стол. — Я устала просить разрешения.
Устала приезжать и видеть, что всё переставлено.
Устала ощущать себя гостем в собственном доме. — Мама просто помогает… — Помогает — это когда спрашивают, нужна ли помощь.
А если принимают решения за тебя — это контроль.
Он поднял глаза.
В них была растерянность — искренняя, детская. — И что ты хочешь? — Хочу, чтобы ключи были у меня.
Хочу иногда приезжать одна.
Хочу самостоятельно решать, что сажать и когда.
Это так много?
Долго молчали.
За окном темнело, в воздухе пах укроп с балкона. — Я поговорю с мамой, — наконец сказал он.
Не знаю, о чём они говорили.
Алексей не делился, я не спрашивала.
Но через неделю я снова отправилась на дачу — уже официально, предупредив только мужа.
На столе лежала записка: «На даче. Вернусь вечером».
Дорога заняла полтора часа.
