Ключи от моей дачи в течение всего лета хранились у Ольги Викторовны.
Моей свекрови.
Не у меня — хотя по документам дача принадлежит именно мне, она досталась от бабушки.
Тяжёлый связанный комплект с синим пластиковым брелоком постоянно переходил из её сумочки в карман халата, а оттуда — на полку в прихожей её квартиры.
Я знала об этом, потому что каждый раз перед поездкой на дачу сначала звонила ей. — Ольга Викторовна, мы хотели приехать в субботу… — В субботу не выйдет, Ирина.
Я обещала внукам клубнику.
Давайте в воскресенье, после обеда.
И мы приезжали именно в воскресенье, после обеда.
На свою дачу — по расписанию свекрови.
В холодное майское утро, когда сосна у окна роняла капли на сиреневые бутоны, раздался звонок. — Ира, это я.
Дача мне нужна на выходные.
Не «можно ли», не «удобно ли».
Нужна — и всё. — Ключи возьми вечером, я после магазина заеду.
Я сжала губы так крепко, что ещё долго чувствовала боль в челюсти.
Эта дача была моей уже семь лет.
Бабушка умерла в марте, а к маю я оформила наследство.
Помню, как держала в руках свидетельство — плотную бумагу с гербовой печатью — и думала: теперь это моё.
Шесть соток земли, кривой забор, дом с печкой и скрипучими половицами.
Место, где я могла принимать свои решения.
Но не получилось.
Сначала Ольга Викторовна «помогала».
Привезла рассаду — не ту, что я выбирала, но «эта лучше, поверь».
Поставила новую плиту — я хотела газовую, она выбрала электрическую, «так безопаснее».
Перевесила занавески, переставила мебель, посадила клубнику там, где я планировала розы. — Ирина, не обижайся.
Я же лучше знаю, я всю жизнь с землёй.
Я не злилась.
Я просто уступала.
Раз за разом — пока не поняла, что на своей собственной даче ощущаю себя гостем.
Алексей не понимал. — Ир, какая разница, у кого ключи?
Мама там всё равно больше возится.
Тебе же легче.
Легче.
Да, мне не приходилось пропалывать грядки и чинить забор.
Но мне нужно было другое — возможность сказать «нет».
Или «да».
Или «хочу побыть одна».
Этого права у меня не было.
Однажды я попыталась поговорить со свекровью. — Ольга Викторовна, я бы хотела иногда приезжать одна.
Без планов, просто посидеть…
Она посмотрела на меня, словно я ребёнок, который просит конфету до обеда. — Ирина, что ты выдумываешь.
Дача — это труд.
Приедешь одна — и что?
В потолок смотреть?
Нет уж, пока могу — буду помогать.
А ты не выделяйся, не усложняй.
Я кивнула. Как всегда.
