Ты предпочёл молчать. — Папа, отойди, — вмешалась Ольга, став между ними. — Тебе разве мало того, что ты уже натворил? — Я не хотел никому причинить боль, — искренне признался он, и Тамара это ощущала. — Правда, Тама. — Знаешь, что самое необычное? — вдруг улыбнулась она. — Я тебе верю.
Ты действительно не стремился ранить.
Ты просто желал получить всё сразу: семью как прикрытие и свободу для своих дел.
И почти тебе это удалось.
Тридцать пять лет это продолжалось.
Они вышли из здания суда — Тамара, дети и Елена.
Апрельское солнце ослепило на мгновение, и Тамара закрыла глаза рукой.
Когда она вновь открыла их, мир показался ей необычайно ярким. — Мам, давай поедем к нам на обед? — предложил Илья. — Елена испекла твой любимый пирог с яблоками. — Нет, сынок, — покачала головой Тамара. — Я, пожалуй, домой.
Мне нужно… побыть наедине. — Одной? — встревожилась Ольга. — Может, я составлю тебе компанию? — Знаешь, — обняла дочь Тамара, — кажется, я всю жизнь боялась остаться одна.
Но теперь… хочу рискнуть.
Ведь это тоже свобода, не так ли?
Дома Тамара распахнула окна настежь, впуская весенний воздух в комнаты.
Она сняла со стены их свадебную фотографию и долго всматривалась в молодые лица — счастливые и полные надежд.
Затем аккуратно убрала снимок в шкаф. — Свобода, — произнесла она вслух, словно пробуя на вкус это слово. — Вот чего ты действительно хотел, Саша.
Ну что ж, я тоже попробую её вкус.
Спустя неделю Тамара обнаружила в почтовом ящике конверт.
Внутри лежал чек на значительную сумму.
Также была записка: «Это лишь начало выплат. Прости, если сможешь. А.» Она усмехнулась, разглядывая знакомый почерк.
Извинения и деньги — всё по-мужски, всё по-сашиному.
Чек она отложила — пригодится для долгожданного ремонта.
А записку… смяла и выбросила.
Вечером позвонила Ольга: — Мам, мы с Ильёй тут подумали… ты ведь никогда не была в Европе, хотя всегда мечтала.
Может, съездим вместе?
Мы с тобой в Одессу, а Илья с Еленой и детьми потом подтянутся… — В Одессу? — рассмеялась Тамара. — Знаешь, давай!
Только… сначала я, пожалуй, привыкну к новому для себя. — Где именно? — удивилась дочь. — В своей свободе, — просто ответила Тамара. — Оказывается, это целый новый мир, Ольгочка.
И мне уже шестьдесят два — вполне достаточно времени, чтобы его изучить.
Она положила трубку и подошла к окну.
Перед ней раскинулся город, полный огней и возможностей.
Тридцать пять лет назад Тамара выбрала жизнь в тени мужа.
Теперь она выбирала себя.
И это не пугало — напротив, это возбуждало кровь, словно шампанское на той далёкой свадьбе, с которой всё началось.
Впервые за долгие годы Тамара ощутила не горечь от мужниной «свободы», а благодарность — за то, что он ушёл и, случайно, подарил ей настоящую жизнь.
Свою собственную, заслуженную десятилетиями жертв и самоотдачи.
Жизнь, которая только начиналась.
