Вам обоим.
Я молчала.
Она вышла.
Дверь за ней захлопнулась.
Осталась одна в пустой квартире.
Села прямо на пол в коридоре, прислонившись спиной к стене.
И теперь — абсолютная тишина.
Никого рядом.
Лишь я и эти стены, которые когда-то вместе с Алексеем мы красили.
Тогда нам было хорошо.
Мы смеялись, мазали друг друга краской, целовались в паузах.
Когда же всё это закончилось?
Телефон завибрировал.
Алексей. «Ирина написала. Что случилось?» Я набрала ответ, затем стерла.
Набрала снова: «Нам нужно серьёзно поговорить.» Ответ пришёл не сразу.
Через минут двадцать. «Ольгуша, я сейчас на переговорах. Позже созвонимся, хорошо?» Позже.
Всегда потом.
Я поднялась с пола, прошла в спальню.
Открыла шкаф, достала с верхней полки старую спортивную сумку.
Начала укладывать вещи.
Джинсы, свитера, бельё.
Косметику из ванной.
Документы из ящика комода.
Собирала медленно, размеренно.
Думала — может, остановлюсь, передумаю.
Но руки сами продолжали складывать, застёгивать молнию, затягивать ремни.
Написала матери: «Можно к тебе на несколько дней?» Она сразу ответила: «Конечно, доченька. Что-то случилось?» «Потом расскажу.» Я в последний раз оглянулась на квартиру.
Диван, который мы выбирали целый месяц.
Книжные полки, собранные Лешей по инструкции, ругаясь и путая винтики.
Фотография в рамке на комоде — мы на море, счастливые, загорелые.
Три года назад.
Целая вечность.
Надела куртку, взяла сумку.
Вышла на лестничную площадку.
Закрыла дверь на ключ.
Постояла немного.
Потом положила ключи на коврик у двери.
На улице уже стемнело.
Фонари горели, отражаясь в лужах.
Я шла к метро, и с каждым шагом внутри словно что-то сжималось всё сильнее.
Не боль даже — скорее пустота.
Как будто часть меня осталась там, в той квартире.
В вагоне метро было шумно.
Люди возвращались с работы, уставшие, погружённые в телефоны.
Я стояла у окна, глядя на своё отражение в тёмном стекле.
Чужое лицо.
Незнакомое.
Мать открыла дверь сразу, как только я позвонила.
Обняла крепко, не задавая вопросов.
Провела на кухню, поставила чайник. — Поживёшь тут, — сказала спокойно. — Сколько понадобится.
Я кивнула.
Слов не находила.
Комок в горле мешал говорить.
Ночью лежала на узкой диванной кровати в маминой комнате и смотрела в потолок.
Телефон молчал.
Алексей так и не позвонил.
Возможно, даже не заметил моего ухода.
Может, Ирина уже всё ему рассказала, и он решил, что так будет лучше.
А может, сейчас он в отеле с потенциальным инвестором пьёт виски и обсуждает будущее своего проекта.
Будущее, в котором меня нет.
Где есть успех, деньги, признание.
И рядом другая женщина — правильная, из их круга, которая не станет упрекать в расходах и требовать внимания.
Я закрыла глаза.
Слёзы потекли сами — бесшумно, горячо.
Три года.
Три года я строила этот брак.
Верила, ждала, терпела.
А он рассыпался за один вечер.
Нет, не за один — он разваливался давно, по крупицам.
Я просто не хотела замечать трещины.
Утром меня разбудил запах блинов.
Мама готовила на кухне, тихо напевая.
Я лежала и слушала эти домашние звуки.
Знакомые, родные.
И понимала — что-то закончилось.
Навсегда.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Леши. «Приехал домой. Тебя нет. Ключи на коврике. Это конец?» Я долго смотрела на экран.
Пальцы зависли над клавиатурой.
Хотела написать — нет, вернусь, всё будет хорошо.
Но вместо этого набрала: «Да.» И отправила.
Всё.
Точка.
