Наконец они остановились на варианте, который пришёлся по душе Марине.
Просторная квартира с недавно сделанным ремонтом и светлыми комнатами.
Однако цена значительно превышала все предыдущие предложения.
Алексей нахмурился, просчитал бюджет в голове, сжал губы, но ничего не сказал вслух. — Как же здесь уютно, — произнесла Марина с улыбкой, словно подводя итог.
Алексей решил: это оно.
Наконец.
Пусть стоит дороже, пусть придётся экономить, зато дома будет спокойно.
Он был готов работать больше, брать дополнительные смены, лишь бы вечером возвращаться в атмосферу спокойствия и отсутствия недовольства.
Но всё оказалось иначе.
В первое же утро в новой квартире Марина вышла из ванной раздражённой.
Она шагала босиком по прохладному полу, завернувшись в полотенце, и по её выражению лица Алексей понял — сейчас последует претензия. — Квартира, конечно, классная, спорить не буду, — сказала она, оглядывая помещение, — жаль только, что она не наша.
В ванной я бы полочки повесила по-другому, этими пользоваться неудобно.
И кровать, кстати, тоже.
На такой спать просто невозможно.
В этот момент Алексей с поразительной ясностью осознал: мечта о покое была напрасной.
Марина не «привыкнет» и не «успокоится».
Она просто такая.
И никакие перемены жилья, никакие уступки не изменят этого.
Впервые за долгое время в голове у него промелькнула тяжёлая мысль: возможно, он поспешил.
Стоило бы пожить вместе без регистрации, может, тогда он увидел бы, как она ведёт себя в быту, как реагирует на мелочи и неудобства.
Но в самом начале он даже не мог представить, что всё зайдёт так далеко.
Он попытался поговорить с ней.
Осторожно, без обвинений. — Марина, тебе не кажется, что ты постоянно всем недовольна? — сказал он однажды вечером. — Мы ведь только что переехали… Она тут же напряглась, словно его слова задели больное место. — Ты хочешь сказать, что я капризничаю без причины? — Нет, — устало ответил Алексей. — Просто я не понимаю, почему тебе везде плохо.
Марина тяжело вздохнула и начала объяснять привычным мягким голосом: — Вот когда у нас будет собственное жильё, всё изменится.
Мы сможем всё подстроить под себя, сделать так, как удобно нам.
Тогда я буду ощущать себя действительно дома.
И тут же, как бы между прочим, добавила: — Кстати, я подумала, что в квартире нам всё равно будет неудобно.
Парковка всегда забита, машину поставить негде.
Придётся покупать гараж, как у твоих родителей.
А у нас сейчас на это денег нет.
Да и вообще… — она задумалась на мгновение, — я многое не замечала, пока жила с родителями, когда всё было готово.
Теперь понимаю, как это важно.
Так что лучше сразу покупать дом.
Подальше от городской суеты.
Алексей неожиданно для себя согласился.
Более того, эта идея ему даже понравилась.
Он сам иногда думал, что детям лучше расти не в бетонном коробе, а на свежем воздухе.
Да и шум города в последнее время стал его утомлять.
Марина заметно оживилась, как только заговорили о доме.
В её голосе вновь появилась мечтательная нотка, а в глазах — знакомый блеск предвкушения.
Они начали рассматривать варианты один за другим, и история повторилась.
На одном участке земли места было слишком мало — «куда сад и беседку ставить?» На другом дом оказался слишком старым, на третьем соседи были слишком близко — «будут всё видеть, всё слышать, никакого уединения».
В глубине души Алексей уже понимал: ни один из этих домов не станет «тем самым».
Однажды вечером, когда они вновь листали объявления, Марина вдруг оживлённо предложила: — А давай построим свой!
Эта идея неожиданно понравилась Алексею.
Её даже можно назвать воодушевляющей.
Свой дом, с нуля, без чужих решений и компромиссов.
Такой, каким захотим.
Впервые за долгое время он почувствовал прилив сил, стал рассказывать, прикидывать, обсуждать планировку.
Но радость длилась недолго, потому что начались споры из-за выбора участка.
То он был слишком далеко от леса — «я хотела, чтобы по утрам пели птицы».
То, наоборот, лес находился слишком близко.
То Марина желала, чтобы рядом была речка или озеро, а на следующий день утверждала, что от воды лучше держаться подальше — «влага, комары…».
Иногда ей хотелось жить на отшибе, вдали от людей, «чтобы никого вокруг», а потом вдруг выяснялось, что без соседей страшно — «а вдруг что-то случится, кто поможет?».
Алексей ощущал, как силы убывают.
Он приходил с работы и не мог расслабиться — дома ждали новые обсуждения, новые списки требований, новые «надо бы».
Он ловил себя на том, что всё чаще задерживается в офисе без особой нужды, лишь бы подольше не возвращаться.
И впервые за всё это время в его голове стала появляться мысль о разводе.
Сначала робко, потом всё увереннее.
Самое страшное — эта мысль уже не вызывала ужаса.
Да, это плохо.
Да, так не принято — только создали семью и сразу разрушать.
Но жить дальше так он не хотел.
Он начал анализировать, где допустил ошибку, и постепенно понял: виноват был он сам.
Когда-то, почти с гордостью, он сказал Марине, что она может не работать.
Что он зарабатывает достаточно, что он мужчина и обеспечит семью сам.
Она будет заниматься домом, потом детьми.
Тогда он был уверен в себе, в своих силах, в правильности этого решения.
Но он ошибся.
Марина действительно не работала, и чем больше у неё было свободного времени, тем больше появлялось желаний, ожиданий, претензий.
Она жила в состоянии постоянного ожидания идеальной жизни и искренне верила, что Алексей обязан обеспечить её.
И не когда-нибудь — сейчас.
Тогда Алексей решил её проучить.
Однажды вечером, особенно уставший и молчаливый, он пришёл домой.
