Дмитрий опустил взгляд и долго молчал. Затем тихо произнес: — Прости меня. — Я действительно этого не замечал.
В этот момент пробил бой курантов.
Все встали и соприкоснулись бокалами.
За окном раздавались залпы салюта, небо озаряло разноцветное мерцание. — За Киев, — произнесла Оксана. — За Киев, — повторила Анна.
Дмитрий обнял жену, крепко прижимая к себе. — Прости меня. За всё.
Анна не ответила, только стояла в его объятиях, размышляя: «Хватит ли у него силы что-то изменить? Или через неделю всё снова станет, как прежде?» Они просидели до двух часов ночи, разговаривая, вспоминая и смеясь.
Дмитрий делился историями из детства, Анна рассказывала о времени в университете.
Оксана вставляла свои комментарии. — Знаешь, — сказал Дмитрий ближе к утру, — я всю жизнь считал, что должен маме. За всё. За то, что она меня родила, воспитала и всегда была рядом. — Должен? — уточнила Оксана. — Подчиняться. Соглашаться с ней. Делать так, как она хочет. — Почему? — Потому что она старше. И у неё больше опыта. — Дмитрий, — наклонилась Оксана, — опыт не всегда равен мудрости. Иногда это просто привычка командовать.
Дмитрий кивнул в знак согласия. — Наверное, ты права.
Он посмотрел на телефон.
Сорок три пропущенных вызова, двадцать пять сообщений. — Боюсь даже заглянуть, — пробормотал он. — Не читай, — посоветовала Анна. — Утро вечера мудренее.
Они легли спать под утро.
Оксана постелила им на диване в гостиной.
Дмитрий и Анна лежали рядом, держась за руки. — Спасибо, — тихо произнёс Дмитрий. — За что? — За то, что ты ушла. Наверное, иначе я бы никогда не осознал.
Анна молчала, закрыла глаза.
Впервые за много месяцев она ощущала спокойствие.
***
Первого января Дмитрий проснулся рано.
Сел на диван и посмотрел на спящую Анну.
Потом взял телефон, открыл сообщения от матери: «Дмитрий, где ты?» «Дмитрий, ответь немедленно!» «Ты предал меня! После всего, что я для тебя сделала!» «Я больше никогда не приеду к вам!»
Он вздохнул, положил телефон на стол.
Встал и направился на кухню.
Там уже сидела Оксана с чашкой кофе. — Доброе утро. Как спалось? — Нормально. Спасибо, что приютили. — Да не за что. Кофе будешь?
Они молча пили кофе.
Затем Дмитрий спросил: — Оксана, скажи честно, я действительно такой плохой муж? — Оксана усмехнулась: — Дмитрий, ты не плохой. Просто запутался между мамой и женой. — И что мне делать? — Выбирать. — Но я не могу… — Можешь. И обязан.
Дмитрий, сколько тебе лет? — Тридцать пять. — А сколько вы вместе? — Пять лет. — И за эти пять лет ты ни разу не поставил Анну на первое место. Всегда была мама.
Дмитрий молчал.
Оксана продолжила: — Анна любит тебя. Иначе давно бы ушла. Но у неё есть предел, и вчера она его достигла. — Я понимаю. — Ты понимаешь? Или просто говоришь? — Понимаю, — Дмитрий посмотрел ей в глаза. — Правда понимаю. Просто не знал, что делать. — Теперь знаешь? — Да. Надо поговорить с мамой.
Днём он вернулся домой.
Открыл дверь, вошёл в квартиру.
Тишина.
На кухне гора грязной посуды.
В гостиной пустые бутылки, крошки на ковре.
Марина Викторовна сидела на диване в халате с покрасневшими глазами. — Мам, нам нужно поговорить. — Где Анна? Она пришла извиняться? — Нет, мам. Извиняться буду я. Перед Анной.
Свекровь вскочила с дивана: — Что?! Ты с ума сошёл?! — Нет, мам. Я наконец пришёл в себя. — Дмитрий, ты понимаешь, что говоришь?! — Понимаю. Мам, ты переходишь границы. Каждый раз. И я позволял тебе это. — Какие границы?! Я твоя мать! — Ты моя мать, — Дмитрий подошёл ближе, — но Анна — моя жена. И это наш дом. Ты здесь гость.
Марина Викторовна опустилась обратно на диван. — Значит, ты выбрал её? — Мам, это не выбор. Я люблю тебя. Но живу с Анной. И она важнее. — Я столько для тебя сделала… Я тебя одна воспитала… — Мам, пожалуйста, не надо. Я благодарен. Правда. Но это не значит, что я должен всегда поступать по твоему желанию.
Воцарилась тишина.
Марина Викторовна смотрела в пол. — Если я тебя так раздражаю, может, мне вообще не приезжать? — Приезжай. Но по-другому. Предупреждай заранее. Приходи на выходные, а не на неделю. И не командуй.
Анна — хозяйка этого дома, а не ты. — А если мне не нравится, как она что-то делает? — Молчи. Или скажи вежливо. Но только если она попросит совета.
Марина Викторовна встала и ушла в комнату.
Дмитрий услышал, как она собирает вещи.
Через десять минут она вышла с сумкой. — Я поеду к Елене. — Хорошо. — Ты меня не проводишь? — Нет, мам. Я еду к Анне.
Свекровь открыла рот, собираясь что-то сказать, но молча развернулась и вышла.
Дмитрий остался стоять в прихожей.
Смотрел на закрытую дверь и думал: «Неужели я действительно это сделал?»
Вечером он вернулся к Оксане.
Анна открыла дверь. — Ну как? — Тяжело. Мама обиделась. Сказала, что я неблагодарный. Потом уехала к Елене. — И что ты чувствуешь? — Дмитрий задумался. — Облегчение. И одновременно вину.
Они сели на кухне.
Оксана поставила перед ними тарелки с остатками вчерашнего ужина. — Дмитрий, — сказала Анна, — я не хочу, чтобы ты поссорился с мамой навсегда. — Я понимаю. — Но я хочу, чтобы она уважала меня и наш дом. — Я это понял и сказал ей. — Правда? — Правда.
Анна протянула руку через стол и взяла его ладонь. — Спасибо.
Они молча продолжали есть.
Потом Дмитрий спросил: — А что дальше? Она же обиделась. Может, больше не приедет? — Приедет, — уверенно ответила Оксана. — Такие всегда возвращаются. Вопрос в том, изменится ли она.
— Не знаю. — Дмитрий, — Анна крепче сжала его руку, — главное, чтобы изменился ты. Чтобы в следующий раз, когда она начнёт командовать, ты смог её остановить. — Постараюсь.
Телефон Дмитрия завибрировал.
Пришло сообщение от Марины Викторовны: «Дмитрий, я подумала. Может, нам стоит поговорить? Завтра приеду».
Дмитрий показал сообщение Анне. — Что ответишь? — Не знаю. А ты как считаешь? — Думаю, разговор нужен. Но только если она готова слушать, а не просто говорить.
Дмитрий набрал: «Хорошо, мам. Приезжай завтра вечером. Но только на пару часов».
Ответ пришёл почти мгновенно: «Хорошо».
Анна и Дмитрий утром второго января вернулись домой.
Квартира встретила их беспорядком.
Они вместе убирались — мыли посуду, вытирали полы, выносили мусор. — Знаешь, — сказала Анна, складывая тарелки в шкаф, — я боюсь. — Чего? — Что ничего не изменится. Что через месяц всё вернётся на круги своя.
Дмитрий подошёл и обнял её сзади. — Не вернётся. Обещаю. — Ты уже обещал. Много раз. — Знаю. Но на этот раз я действительно понял.
Вечером пришла Марина Викторовна с небольшим пакетом. — Я принесла торт. Из кондитерской.
Они сели на кухне и молча пили кофе.
— Анна, — наконец заговорила свекровь, — я подумала, может, я действительно переборщила. — Может быть, — осторожно согласилась Анна. — Просто я привыкла всё контролировать. Когда Дмитрий был маленьким, я отвечала за всё одна. Потом… трудно было отпустить.
— Марина Викторовна, я понимаю. Но мне тоже тяжело, когда меня постоянно критикуют. — Я не критикую. Просто хочу, чтобы всё было лучше. — Но лучше для кого? Для вас или для меня?
Свекровь замолчала. — Не думала об этом, — призналась она наконец.
— Марина Викторовна, давайте договоримся: если хотите что-то посоветовать — сначала спросите, нужен ли совет. — Это сложно. — Знаю. Но попробуйте.
Дмитрий молча слушал их разговор, потом сказал: — Мам, мы рады, когда ты приезжаешь. Но лучше на выходные и с предупреждением.
Марина Викторовна кивнула: — Договорились.
Они допили кофе.
Атмосфера оставалась напряжённой, но уже не враждебной.
— Кстати, — сказала свекровь, вставая, — я Елене сказала, что вы правы. Это ваш дом, ваши правила.
Анна и Дмитрий переглянулись. — Правда? — Правда. Она обиделась. Сказала, что я предала родню. Но мне всё равно.
Марина Викторовна надела куртку. — Я пойду. Спасибо за кофе.
Когда дверь закрылась, Анна обняла Дмитрия. — Думаешь, она действительно изменится? — Не знаю. Но хотя бы попытается. И это уже что-то.
Они стояли обнявшись у окна.
На улице шёл снег, город сиял огнями. — Знаешь, — сказала Анна, — это был самый странный Киев в моей жизни. — Но честный, — добавил Дмитрий. — Да. Честный.
Они не знали, что ждёт их впереди. Изменится ли свекровь, сможет ли Дмитрий защитить жену, удастся ли сохранить этот хрупкий мир.
Но сейчас, в этот момент, они были вместе.
И это было важнее всего.
